Я включил таймер детонатора на одной из увесистых упаковок и прикрепил на стену взрывчатку, бросать не стал. Прикрепил, прямо здесь же, на переборке у самого входа на какой-то в темноте полке. С одной стороны и с другой положив, прямо аккуратно на сам пол под, почти вертикальную ведущую вниз в темноту лестницу. Получалось это, где-то посередине этой большой вражеской яхты. Если сработает, хотя бы одна, то взорвется другая. И разнесет эту чертову посудину пополам и в щепки. От самого трюма до верха.
Я сверил, снова подводные часы, посмотрев на левую руку в приоткрытую узкую щель трюмной двери, откуда падал яркий коридорный свет. Там было уже двенадцать двадцать ночи.
— «Черт, как время быстро сейчас летит!» — подумал я. И поставил на час тридцать минут таймер детонатора взрывчатки. Тот замигал огоньками и цифрами на маленьком боковом одной СI-4 табло. Время пошло. У меня был в расчете теперь, был час пятнадцать минут. И надо было действовать. Успеть спасти мою Джейн и покинуть до взрыва Черный аист.
Спешить, пока враги не расчухали меня. Пока есть возможность спасти мою девочку Джейн. И я поднялся аккуратно и тихо назад по трюмной лестнице. В темноте я приоткрыл, снова дверь и вышел наружу в трюмный между каютами коридор. Освещенный ярким ламповым светом.
Здесь, по-прежнему была тишина и никого.
Я пошел к повороту и тут на меня напали. Точнее, напала та самая, что была в той каюте, где была моя Джейн. Та самая, которая била ее вместе с неким Риком.
Это был удар ногой из-за угла и в полной тишине. Удар кованным армейским ботинком. Удар прямо в живот. Но, скользящий и не очень удачный. Я успел отскочить немного в сторону. И, поэтому удар был не совсем точный. И эта тварь по имени Рейчел, бросилась на меня с кулаками, пытаясь врезать мне, и стараясь оглушить и сбить с ног.
Я кинулся на нее, не раздумывая даже, кто она такая.
Эта тварь в облике достаточно красивой женщины, лет, наверное, тридцати или чуть старше, вцепилась в меня своими женскими цепкими пальцами как кошка. Она не могла уже просто ударить меня, так как я прижал ее к себе и придавил всем телом к стене коридора. И протащил за угол к двери ведущей вниз, глубже в водолазный технический трюм Черного аиста.
Эта наша на убой драка была довольно недолгой, и молчаливой.
Странно, но эта самая Рэйчел. Этакая бой баба, в кожаной короткой, куртке и синих джинсах, в армейских подкованных ботинках, невысокая, но довольно сильная. Подготовленная к драке, как настоящий солдат или наемный убийца, ни произнесла, ни звука. Она не подняла тревогу и крик.
Она просто дралась со мной, как на боксерском ринге без всяких правил, только с одним правилом, правом на убийство. Равно как и я. Стремясь наносить удары сильными натренированными женскими ногами. Особенно коленом, то в живот, то ниже по моим в синем гидрокостюме акваланга босоногим мужским ногам.
Эта самая Рэйчел, наверное, единственная женщина на этой гангстерской яхте, яростно билась со мной в этом коротком, поворотном закутке у самой трюмной двери. Пытаясь схватить меня руками за синий мой обтягивающий все мое тело гидрокостюм. И ей это плохо удавалось.
Я постоянно вырывался из ее цепких молодых еще молодой, но уже опытной как видно, убийцы рук. Но, в свою очередь сам схватил эту Рэйчел за ее одежду, придавив под собой к полу коридора. И схватив за ее тонкую, но жилистую женскую шею руками. Я сдавил ее шею, как только смог пальцами обеих своих рук. И начал душить. Нельзя было допустить, чтобы она закричала. Помню, я разорвал, даже воротник ее кожаной куртки. И увидел тот самый из золота старинный найденный моей девочкой Джейн там, на барьерном коралловом рифе тех рыбацких тропических островов медальон. Большой и красивый, как моя Джейн. И я совершенно тогда, помню, остервенел и озверел в той драке. Эта тварь в женском обличие, ограбила Джейн каюту. Это она вышарила там все. И забрала золото и драгоценности моей любимой Джейн.
Я из-за этого просто сам озверел.
— Тварь поганая! — прошипел я тихо. Еще сильнее сдавил этой Рейчел ее шею — Ты, тварь посмела забрать то, что не твое, мразь! Не тебе принадлежит!
Помню, эта Рэйчел услышала мой сдавленный приглушенный тихий яростный голос и разжала свои на моем гидрокостюме пальцы.
Она вытаращилась на меня. Наверное, поняла, что я русский. Поняла по произношению. И по моему злобному озверевшему лицу. И, поняв, что дело худо, теперь била меня, стараясь попасть чаще всего по голове. А, я душил ее, перенося ее оглушительные кулаками удары по лицу и голове с обеих сторон ее женских сильных тренированных, как и удары ногами рук.