Она подкараулила меня. Видимо, чутье. Ее чутье, выследило меня. Или я как-то выдал себя. Вот только не ясно, как и почему, она не подняла тревогу по всей яхте.
Вероятно, эта длинноволосая обесцвеченная, морская бандитка и профи, захотела собственноручно уделать русского моряка. Но, поняла, что просчиталась, когда я сам, бросился, остервенело на нее.
Она не растерялась. И тем более не испытала, даже малейшего страха или какой-либо неуверенности, а только дралась со мной по-зверски, как сумасшедшая. Причем молча, не издавая ни звука. Ни стона или рычания от ярости. С хладнокровным видом, лишенным какой-либо жалости к своему противнику.
От ее ударов у меня гудело в голове. Но, я ее просто душил, не ослабляя своей пальцами цепкой убийственной хватки.
На мое счастье я не был длинноволосый. Но, эта убийца в женском облике с озверелым видом вырвала все, же левой рукой клок волос, вцепившись мне в голову обеими своими сильными пальцами. И не сдающимися руками. Поняв, вероятно и наконец, что ей самой уже, ни за что, не вырваться из моих мужских сильных мускулистых русского моряка рук.
Мы катались от стены к стене под качку на волнах гангстерской яхты. И
бились с силой о те переборки. Но, нас не было слышно в шуме бурлящих волн, где-то там с наружи несущегося по тем волнам корпуса большого черного двухмачтового судна. Эта тварь по имени Рэйчел, пыталась освободиться от моих рук. Понимая, что проигрывает схватку.
Уже ухватившись пальцами своих рук за них, за сами запястья. И хватаясь, снова за мои короткие выгоревшие на тропическом солнце русые русского моряка волосы. Нанося удары сбоку по очереди женскими руками, брыкаясь ногами под придавившим ее моим мужским в синем комбинированном черными полосами, обтягивающем акваланга гидрокостюме телом. Она пыталась выцарапать мне глаза, и пиналась кованными армейскими ботинками. Задней частью их, каблуками, по моим задницы ягодицам и ногам. Но, уже она не смогла ничего сделать. Я, лишь держал ее мертвой сильной хваткой обеих рук за ее женскую сдавленную с силой шею. Передавливая ее женскую тонкую, но жилистую с золоченой цепью ворованного ею старинного у моей Джейн медальона горло с венами и артериями.
Я, даже не знаю, с какой силой я держал ее. С какой силой своих рук душил. Я, просто давил пальцами, что мочи за ту шею в желании задушить эту мерзкую тварь, пытавшую мою любимую красавицу Джейн.
Я смотрел в ее широко открытые синие и красивые в черных длинных ресницах, такие же, как и у меня глаза. Глаза зверя. Глаза сумасшедшей убийцы, на синеющем от удушья и оттока крови девичьем лице. Теперь уже не наполненные яростью схватки, а скорее испугом и пониманием приближающейся скорой и тихой смерти. Смерти на миленьком, и даже не менее красивом, как и у моей Джейн загорелом до черноты личике. Из-под вздернутых черных, как и у моей красавицы Джейн бровей. Глаза врага, выкатившиеся, теперь из орбит и глазниц наружу. От нехватки воздуха.
Эта самая Рэйчел захрипела, задыхаясь широко открыв свой женский рот и вывалив наружу язык от моей смертельной судорожной хватки. Хватки обеих сильных мускулистых рук. Она смотрела в мои, тоже полоумные озверевшие дикие от ненависти и злобы глаза. И уже прекрасно понимала, что ей конец. И что никто уже ей не поможет. Что просчиталась. Просчиталась, понадеявшись на свою боевую подготовку и силу. Просчиталась в своей излишней самоуверенности и попытке доказать, что-то мужчине, путем грубой и жестокой звериной силы.
А, я был в таком напуганном и остервенелом состоянии одновременно, что не помню, как я ее придушил. Она пыталась крикнуть напоследок и позвать своих, на помощь, но уже не смогла. Было поздно метаться. Она просчиталась с жертвой. Это ей не мою любимую Джейн бить. Да, еще вероятно связанную. Там в той каюте, вместе с тем уродом Риком, которого я еще не видел, но он должен, теперь быть следующим.
Я буквально раздавил ей ее сорокалетней наемнице убийце шею. Раздавил обеими своими в мертвой хватке руками женскую ту загорелую, тоже, почти черную из-под раскрытого настежь воротника кожаной черной короткой куртки шею. Как так смог, не знаю, но смог. Помню, как там, даже, что-то сильно хрустнуло. И эта тварь в женском миловидном облике Рэйчел захрипела и задергалась конвульсивно в моих руках и подо мной.
Помню, я сорвал с нее тот медальон, порвав золотую цепь.
— Это не твое! — прошипел я, снова ей — Не твое, тварь паршивая! Это моей девочки! Сука!
Она, не произнесла ни слова, но еще попыталась брыкаться ногами, вцепившись снова мне в волосы, но это был уже ее конец.
Вскоре она затихла, слабо еще дергаясь от посмертной конвульсии. Хрипя, тихо со свистом через открытый настежь женский рот, мне в лицо, вытаращив уже остекленелые глаза, смотрящие мертвым взором на своего, теперь ночного одолевшего ее убийцу.