Итак, учёные работают в своих каютах, техники дрыхнут в своих, Том в рубке, с помощью нейроинтерфейса прокладывает курс к точке входа - при этом ухитряясь жевать сосиски в тесте и запивать неизменным кофе. Вуур наслаждается фресками храма фараона Сети Первого. Все семеро довольно далеко от грузового отсека. Во всяком случае, должны быть: по инструкции сканировать маячки членов экипажа я могу, но только в нештатной ситуации. А в грузовом отсеке...
А там один за одним тихонечко отключаются сенсоры.
Стоп. Я им такой команды не давал.
Попытался включить периферию. Один сигнал, другой...
Щас.
Это я понятия не имею, какая зараза пытается тут рулить вместо меня. А упомянутая зараза засекла мои попытки вернуть контроль над отсеком и ...отключила его периметр одним махом.
«Том! - возопил я по нейросвязи. - Аврал, отрубился грузовой отсек!»
«Как это - отрубился? Сам, что ли?» - ответил ошарашенный пилот.
«Нет, ему помогли. Тревога, второй уровень!»
«Есть тревога, второй уровень».
Второй уровень в нашем случае - это то же, что и первый, но без завывающей сирены и бегающих по коридорам членов экипажа. «Тихая» тревога, так сказать. Система безопасности корабля приводится в действие без лишнего шума, мгновенно меняются коды и повышается уровень доступа к жизненно важным системам корабля. Так что контроль над сенсорами трюма я восстановил, но только для того, чтобы выяснить крайне неприятную вещь. За те немногие мгновения, что прошли между обнаружением вмешательства и восстановлением контроля кто-то ухитрился-таки открыть там грузовой шлюз. В прямом смысле слова открыть, не просто запорный рычаг повернуть.
«Разгерметизация грузового отсека. Закрываю шлюз, - по пилотской привычке, вколоченной вот уж действительно на уровень подкорки, я сопровождал свои действия мысленным отчётом Тому - оба пилота должны работать в связке, это закон выживания корабля. - Проверь пространство около корабля, мало ли, что... или кто мог вылететь в тот шлюз, а я пока пощупаю трюм. Наш хакер может быть ещё там».
Да. Он там. Инфракрасных отсветов, свидетельствующих о наличии живого теплокровного организма, не вижу, но их и не должно быть. Раз «некто» для каких-то своих целей разгерметизировал отсек, значит, он как минимум в лёгком планетарном скафандре. А как максимум в жёстком вакуумном. От микрофонов, пока в отсеке давление не нормализуется, тоже толку мало. Остаются широкодиапазонные «глаза» микроскопических видеокамер, способные видеть даже в рентгене. Но в трюме, заставленном разнообразными контейнерами, обзор сами понимаете, какой. Даже для меня. Даже с камер на потолке.
Разумеется, сигналы с личных маячков членов экипажа я отследил чуть ли не первым делом. Но это ещё ни о чём не говорит. Маячок - многофункциональный браслет, снять его дело пары секунд... Чёрт, давно пора переходить на отслеживание биологических объектов...
Я успел уловить странное движение... нет, пожалуй, даже - тень движения. Датчики уловили крохотное, на грани чувствительности, возмущение электромагнитных полей. Словно кошка пробежала. Но в этот момент ожил нейроинтерфейс Тома.
«Там какая-то мелкая хрень трётся около обшивки на корме. На камень не похоже».
«Возьми внешний рембот и поймай».
«Выполняю. Как твои успехи?»
«Кажется, я его засёк. Забился между контейнерами, сидит тихо».
«Смог его идентифицировать?»
«Маячка на нём нет, и представиться он не пожелал».
«Невежливый какой... Хотел бы я знать, какого рожна он там сидит, не уходит».
«Он знает, что мы в курсе, и будем его ловить. Мог и сюрприз приготовить».
При мысли о «сюрпризе» от таинственного незнакомца мне на миг стало не по себе. А потом... Потом мозаика из разрозненных, небрежно рассыпанных чьей-то рукой кусочков вдруг сложилась единственно правильным образом.
И я, мысленно сказав одно-единственное матерное слово, перекинул энергопоток на носовые маневровые движки.
«Управление - второму пилоту».
«Управление принял», - куда только девается раздолбайство Тома в критические моменты, непонятно. Все вопросы будут заданы. Потом.
«Полный назад, разворот минус двадцать по всем плоскостям».