Зато тем, кто прошёл этот жесточайший отбор, можно верить больше, чем себе самому. Убедился. Эта рыба не только не гниёт – она вполне жива и здорова, чего и нам всем желает. А вот в армейском «пруду» явно повеяло гнильцой. И раз кто-то уже два года проводит тихую обработку рядового состава некоторых кораблей земного флота, с выдавливанием неугодных на другие борта, то дело начало откровенно пахнуть керосином. Заговоры среди военных всегда чреваты морем крови, и потому СБ наверняка будет давить их на стадии «момента наибольшей неготовности». Того самого, который предшествует моменту наибольшей готовности.
Всё это замечательно. Но очень хотелось бы знать, какую роль во всей этой кутерьме играю я. Ну, человек в компьютере. И что? Я даже сам себя скопировать толком не могу. Все мои псевдоличности в отсутствие даже самого узкого канала связи со мной-«главным» почти мгновенно вырождаются в обычных ИИ. С потенциальными путчистами у меня непреодолимые идеологические разногласия, и я достаточно прост, чтобы тупо послать их на старинную букву «хер». Мои родные под крылышком безопасников, и сколько бы стукачей на станции ни водилось, до семьи не доберутся. Шантаж отпадает. В случае попытки захвата «Арго» загоню экипаж в скафандры и открою люки. В самом неприятном случае, есть древнее, как мир, заклинание «format c:». Работает даже на квантовых ядрах, а поскольку носитель псевдонейронный, информация уничтожается практически мгновенно. При любом повороте попытка захвата моей квантовой персоны закончится эпическим обломом, и я подозреваю, что условный противник об этом знает. И раз возня вокруг наших семей продолжается, делаю неприятный, но неизбежный вывод: противник почему-то уверен, что сможет меня использовать. А я не знаю, как и зачем, и это меня напрягает.
Что ж, поживём – увидим.
Актёрские способности у меня никакие, но, кажется, достоверно изобразить некую степень удивления при известии о возвращении на станцию всё-таки удалось. Щербаков и Джимми бурно радовались реакции коллег, предвкушали громкие доклады и продолжение исследований образцов. Эрнест в ответ на мои скептические шуточки едко заметил:
– Приземлённое ты существо, Миша, хоть и пилот, – усмехнулся человек-гора. – Да эти кристаллы у нас с руками отрывать будут.
– Вот именно. Как бы не оторвали вместе с руками, – ещё скептичнее проворчал я.
– На то специальные ведомства имеются. Мы не такие уж беззубые, как ты думаешь… Кстати, премиальные нам насчитали очень даже неплохие. Как думаешь распорядиться? Опять семье перешлёшь?
– Половину – семье. На другую половину кое-что закажу, – признался я, сознавая правоту Эрнеста. – Я хоть и компьютер, но и у меня тоже кое-какие прихоти имеются. Не всё же некоторым.
– Теряюсь в догадках, что же именно тебе в голову взбрело, – иронично усмехнулся Эрнест. – Ну, хозяин – барин. Покупай, что хочешь, лишь бы это нам не помешало.
– Хорошо, что ты предупредил насчёт этого парня, Джимми, – я не очень-то хотел говорить о серьёзном, но не получалось. – А то моя паранойя уже разыгралась, хотел делиться с тобой подозрениями.
– Насчёт него не волнуйся, – Эрнест перестал усмехаться, возвращаясь в образ угрюмого громилы. – Он – Морган. Морганы никогда не станут стопроцентно нашими, но и за ту команду играть не будут. В данной обстановке это невыгодно. Они всегда были только за себя.
– В том-то и проблема.
– Это исключительно проблема семьи Морганов. Джимми выделяется даже на их фоне. С виду сущий ботаник, но даже я не стал бы ему поперёк дороги. Даже я, Миша.
– Круто.
– У него большое будущее, если он продолжит направлять весь свой потенциал на науку. Но боюсь, что его, используя семью как инструмент давления, исподволь наталкивают на мысль заняться политикой, а это плохо. Как бы парень дров не наломал.