Это верно. Но ведь никто не оговаривал по пунктам, как именно это должно происходить. Важен результат. А насчёт конкретных действий уже возможны варианты.
Кстати, о малозаметных данных…
– Том.
– Что, Майк?
– Пока ты не сбежал, посмотри вот на это, – я вывел на голоэкран столбики цифр и динамический график частот. – Возмущение слабовато, но, тем не менее я его фиксирую.
Том, мысленно пребывавший уже вне рубки, не слишком довольно покосился на экран. Надо было видеть, как вытянулось его худое, заросшее хипповатой бородой лицо.
– Эхо гиперсвязи? Такое слабое? – он был потрясён, и я его понимаю. – Но кроме нас здесь некому устанавливать канал. Да и эхо было бы в разы сильнее.
– Гиперсвязь используют не только для разговоров на больших расстояниях, – напомнил я.
– Вояки?
– Всё может быть. Я позову Эрнеста. Ситуация нештатная.
Вот оно, то, чего я ждал. Они зашли с козыря. Теперь мой ход.
Надеюсь, не придётся выбирать между долгом капитана и долгом человека. Ради того, чтобы не стоять перед таким выбором, надо хорошенько повертеться.
Эрнест явился в рубку по первому сигналу. То есть минуты через две. За это время странное эхо прекратилось. Оно, кстати, характерно тем, что его «слышно» на небольшом – до четверти астрономической единицы – расстоянии от канала, независимо от его мощности. Почему так, я не знаю, не физик. Но это факт, и сей факт означает, что где-то неподалёку, в радиусе четверти АЕ, кто-то переговаривается по гиперсвязи.
Протокол в таком случае обязывает меня оповестить в первую очередь старших офицеров корабля. То есть Тома и Эрнеста. Земля, конечно, входит в Содружество планет, но нельзя забывать о том, что мы не так уж давно воевали с весьма продвинутой в техническом плане цивилизацией. И что эта цивилизация, пусть загнанная в свой сектор и обставленная флажками, вполне жива, относительно здорова и не замечена в склонности прощать окружающим собственные ошибки. Словом, это те самые аргументы, которые я привёл начальству, выпрашивая бортовое вооружение. На меня навесили оружия как на новый эсминец. И, боюсь, пришло время его применить, равно как и особые полномочия капитана корабля.
Буду ли я стрелять на поражение?
Да. Буду. Должен.
Что-то в моих графиках Эрнесту не понравилось, и он, подгрузив их в свой персональный коммуникатор, прогнал данные через какую-то неведомую мне программу. После чего нахмурился – хмурый человек-гора, м-да – и произнёс всего одно слово:
– Хебеары.
– Уверен? – Тому, судя по его лицу и внезапно севшему голосу, стало не по себе.
– Гиперсвязь перехвату и дешифровке пока не поддаётся, но у техники разных цивилизаций свой, гм, почерк, – ответил Ромашкин. – Нашу связь по структуре возмущений пространства тоже не спутаешь ни с какой другой. Эти передатчики – хебеарские.
– Валим отсюда, – мрачно процедил я, едва не сорвавшись на мат. Хебеары в планах нашей СБ присутствовали, это верно, но несколько в иной роли. Никто не мог предположить, что на перехват явятся именно они. И если экипаж попадёт в их руки… – Сворачиваю все программы по исследованию, готовлю движки.
– Полтора часа до полной мощности, ещё минут сорок на расчёт туннеля, – прикинул Том.
– Сократим время по возможности.
– Как? За счёт ускоренного разогрева активной зоны? – обозлился Том. – Майк, тебе не надоело ещё играть в русскую рулетку? Одного раза мало показалось?
– Том, – Эрнест с непередаваемым спокойствием положил ему руку на плечо. Бедняга американец слегка дрогнул: не всякий выдержит дружеское похлопывание нашего планетолога, по совместительству офицера СБ. – В нештатной ситуации капитан на борту второй после бога. Видишь, даже я не возражаю.
– Спасибо, Эрнест, – хмыкнул я, параллельно запуская предстартовые процессы в системах «Арго». – Разборы будем устраивать потом.
Когда выскочим. А пока – тревога второй степени. Приготовиться к экстренному старту… Разблокировать арсенал, выдать экипажу личное оружие и скафандры. Том, Эрнест, за дело.
Мы не видели никаких хебеарских кораблей, но одного эха их разговоров достаточно, чтобы любой гражданский корабль давал дёру. О том, что они творят с пленными, лучше лишний раз не упоминать. Стошнит даже меня, а ведь я квантовый. Только военные могли пересекаться с ними, имея неплохие шансы уцелеть и победить. Мы, строго говоря, не совсем военные. Мы – научно-исследовательский корабль. Пострелять, конечно, можем, но в случае высадки абордажной группы шансов у нас ноль. Разве что Виктор Петрович, как ветеран хебеарской войны, пристрелит парочку солдат противника, перед тем как остальные сожгут его до пепла. Ибо возраст уже не тот. Вся надежда на меня. На моё пилотское искусство, на вооружение «Арго», на разнообразные сюрпризы внутри корпуса.