Инстинкт самосохранения, совершенно не свойственный компьютеру, вяло сопротивлялся принятому решению, но поделать уже ничего не мог. Воля – пожалуй, единственное, что у меня осталось прежним.
Скорость. Только скорость. Иначе – сваливание в штопор, из которого мне с моими габаритами и параметрами крыльев не выйти. И уклонение от сгустков убийственной плазмы, которыми начали плеваться перехватчики… Воображаю, как я выгляжу со стороны. Гигантский сверкающий самолёт, несущийся сквозь атмосферу в прозрачной пелене выгорающего защитного слоя и под гром маршевого движка, работающего на малой планетарной тяге. При этом ещё и закладывающий головоломные виражи. Гравикомпенсаторы внутри корпуса завывали от перегрузок при каждом моём взбрыке. А ведь я только добрался до стратосферы. Чтобы высадить ребят на планету, нужно спуститься ещё ниже, в тропосферу, в самый ад урагана, где молнии, ливень и ветер отплясывают танец с саблями. Том, при всём его житейском раздолбайстве – пилот высочайшего класса. Он один из немногих, кто способен посадить самолёт в таких условиях. А Эрнест способен увести от самолёта и спрятать небольшой отряд так, чтобы его искали до морковкина заговенья. Я надеюсь на их умения. Боже мой, как я на них надеюсь…
Вот она, крутящаяся громада серых, с белыми венцами, облаков. Мне вон туда, налево и вниз, в самое сердце грозового фронта.
Перехватчики открыли шквальный огонь, целясь по моей корме. Уклонился, поймав вскользь пару зарядов хвостовыми стабилизаторами, и включил кормовые турели: а ну-ка повертитесь теперь вы, ребятки, не всё же мне одному. До облаков уже рукой подать, не мешайте. Конечно, облака – не идеальное прикрытие. Меня и там будут видеть, слишком большой, чтобы играть в прятки. Но помехи, создаваемые мощной грозой, способны прикрыть самолёт. Он меньше перехватчика, а если будет соблюдать режим радиомолчания, у Тома есть шанс успешно сесть до того, как его обнаружат.
Заложив вираж, считавшийся невозможным при таких габаритах, я нырнул в сплошную облачную стену.
Мало кто видел грозового «эльфа» – разряд, направленный вверх. Явление, не такое уж редкое, просто мало кто рискует летать над грозой. Я увидел его своими машинными органами чувств за долю секунды до того, как разряд ударил по мне. Еле успел включить магнитное поле. Тем не менее в корпусе загуляли наведенные токи, и в моём компьютерном сознании проявился целый букет красных сигналов от вышедших из строя датчиков. Грубо говоря, я начал слепнуть и терять чувствительность. Плохо. Надо поторопиться. Гроза для меня не менее опасна, чем вражеские перехватчики.
– Том, готов?
– Готов. Системы самолёта работают штатно, – услышал я. – Скоро?
– Жди сигнала.
– Давай, Майк, а то мы с этой болтанкой скоро в омлет превратимся.
Он ещё пытается шутить, хотя точно знает, что, возможно, мы разговариваем в последний раз.
– Лови сводку метеоусловий, – сказал я, посылая ему файл.
– М-да, полёт в аду, – хмыкнул Том. – Ладно, вытяну.
– Пойдёшь в режиме «невидимки».
– Что, даже без радара? Там же не видно ни хрена.
– Спустишься ниже облаков, пойдёшь на визуальном. Местность плоская, гор нет. Не позорься, Томми.
– Зато там сплошные джунгли. Мягкой посадки не будет.
– Я в тебя верю.
В ответ я был обозван компьютерной задницей и ненормальным русским. Всё в порядке, Том всё тот же. Значит, вытянет, не в первый раз. Он посадил аварийный, с одним-единственным работающим движком, пассажирский бот, ещё будучи стажёром. Бот, конечно, помял, но пассажиров спас.
Тогда-то мы с ним и познакомились…
Теперь меня болтало не только от постоянного маневрирования, но и от бушующих воздушных потоков. Корпус моментально покрылся слоем воды, шипевшей и испарявшейся на нагретой поверхности. Позади с оглушительным грохотом взрывались воздушно-водяные пузыри, возникшие от раскалённого до звёздной температуры выхлопа двигателя. Но этот «концерт» многократно заглушал неумолкающий, библейской грандиозности гром. Я приближался к сердцу тропической грозы.
Но даже сквозь свистопляску мощных электромагнитных импульсов я сумел заметить третье звено перехватчиков, заходившее снизу-спереди. То есть практически от поверхности. Собственно, я почуял не столько их, сколько их системы захвата цели. И в перекрестье прицелов была не моя многострадальная, корма, а…