Не знаю, о чём подумали остальные, но ход их мыслей был, наверное, в том же направлении.
Два миллиона лет. А поговорить не о чем.
Чужак всё забыл, помня только отдельные яркие моменты своей далёкой молодости. Он копил знания, чтобы под конец всё забыть...
И смысл тогда в долгой жизни, если нечему научить других?
- Может быть, я покажусь странным, но древние китайцы были правы, - вздохнул Щербаков, собирая свой нехитрый рюкзачок. - Вы знаете, Михаил, что по их кодексу ответственность перед законом наступала с десяти лет, и прекращалась после восьмидесяти?
- Не знал, - ответил я. Мы, как и накаркал Том, снова завершили миссию досрочно, и экипаж готовился к высадке на станцию.
- Они считали, что со старого маразматика спросу никакого, - Виктор Петрович невесело усмехнулся. - Видимо, имели веский повод так считать... Наша медицина за последние пятьдесят лет так продвинулась, что восемьдесят для нас - только начало старости. Но для этого нужно следить за здоровьем с детства и стараться не встревать в передряги. Я же, к сожалению, не делал ни того, ни другого.
- В вашей анкете есть упоминание об участии в хебеарской войне, но не сказано, в какой роли, - я старался быть как можно более деликатным, но всё равно, кажется, наступил на больную мозоль.
- Роли... - усмешка Щербакова стала горькой. Он застегнул аккуратно уложенный рюкзачок и задумчиво положил на него обе ладони. - Вы не поверите, но я был командиром десантного взвода. Абордажником. Мы первыми оказывались на борту вражеского корабля. Насмотрелись, как вы понимаете, всякого, в особенности, когда приходилось захватывать их конвои с пленными. В тот день, когда объявили об окончании войны, я напился, как... как свинья. Проспавшись, написал заявление на демобилизацию, и поклялся, что отныне не возьму в руки ничего опаснее вилки. Что ж, до сих пор клятву ни разу не нарушил. Хотя отменным здоровьем теперь похвастать не могу: стрессы, ранения, отравления... Ну, да ладно, молодой человек, - он деланно улыбнулся, резко меняя тему. - Я вас утомил своими стариковскими воспоминаниями. Как там ваш большой друг?
- По сравнению с ним вы - молчаливый ангел, - хихикнул я. - Когда не спит, грузит меня нотациями, устаревшими ещё во времена становления ашельской культуры[1]. Потом забывает, что говорил, и начинает сначала. Странно, что он вообще согласился идти со мной. Наверное, решил, что общение с нами будет ему интересно.
- Скорее всего, он решил, что нашёл собратьев. Примите мой совет, Михаил: не разубеждайте старика. Во-первых, вы его огорчите, а во-вторых...
- Он забудет, - в моём голосе прорезалась нотка грусти.
- Он забудет, - подтвердил Щербаков. - Ну, что ж, я готов на выход. Скоро откроете люки?
- Дождусь команды от диспетчера и открою, - ответил я. - Мне тоже не терпится повидать своих.
Андроида я давно активировал и загрузил своей псевдоличностью. Все идут в отгулы, а я что, рыжий? Сдам дела, и к своим.
Когда открылись люки, стал свидетелем исторического события - Том и Ник пожали друг другу руки. Больной кофеман и такой же кофе-хэйтер. Договорились, наконец. Ну, и слава богу.
Нас, что меня сразу неприятно удивило, встречал полковник Лемешев собственной персоной. Протокольно поприветствовав экипаж, он выразил надежду, что ребята смогут хорошо отдохнуть в кругу своих семей, и сразу же, едва мы с ним остались у трапа один на один, вперился в меня пробирающим до моего металлокомпозитного скелета взглядом.
Где-то в глубине души возник и начал разрастаться ледяной ком страха.
- Что-то случилось? - едва слышно спросил я, хотя нас некому было подслушивать.
- Случилось, - так же негромко ответил полковник. - Вас не затруднит, товарищ капитан, если мы на полчасика поднимемся на борт?
Было бы сердце - я бы получил не инфаркт, так приступ аритмии. Но и компьютеру от таких слов тоже становится не по себе.
Продолжение следует.
[1] Ашельская культура - культура раннего палеолита. Известны находки орудий этой культуры возрастом около 700 тысяч лет.