Сегодня он не имеет никакой политической власти, а для человека, большую часть жизни уверенного в том, что он наследник престола — тяжелый удар.
Сейчас я это понимаю, а когда меня подростком привезли в столицу Анмара, Искандер был единственным человеком из окружения отца, к кому я не испытывал неприязни.
Это было обманчивое чувство, основанное на инстинктивном понимании, что дядя презирает своего брата почти так же сильно, как я на тот момент. И Искандер всячески старался заслужить мое доверие и симпатию, чтобы впоследствии иметь на меня влияние. У дяди имелась масса свободного времени, в отличие от Арьяна аль-Мактума, и он приложил все усилия, чтобы я обрел в нем надежного друга, наставника и советчика.
Признаться, понять, что представляет из себя Искандер, мне удалось далеко не сразу. Он виртуозно играл роль любящего, щедрого и единственного дяди, потому как младший брат отца погиб от передозировки героином на одной из подобных этой вечеринок еще до моего появления в Асаде. Разумеется, пресса предоставила другое объяснение внезапной смерти молодого шейха. Грязная правда в любой политической системе держится под жестким контролем верховного лидера и спецслужб. Анмар — не исключение. Хотя ни для кого не секрет, что религиозные арабские шейхи знают толк в люксовых развлечениях, масштаб, разнузданность и роскошь которых способна шокировать самых искушенных тусовщиков.
Опальный принц Искандер аль-Мактум никогда не ограничивал себя в разнообразии запрещенных религией удовольствий, и пытался привить мне склонность к своим увлечениям, одновременно насаживая свое мировоззрение и ненависть к моему отцу. Бурных вечеринок с дорогими красотками в годы моей ранней юности, да и после, было очень и очень много, как и разговоров о политической некомпетентности действующего короля.
Однако любая дружба, сплоченная на ненависти к общему врагу, рано или поздно обречена на провал.
Пройдя ускоренный и местами жесткий курс внедрения в новые реалии, я достаточно быстро осознал, что крайне глупо считать врагом того, кто держит в своих руках всю власть Анмара. Бунтующий подросток повзрослел, твердо встал на ноги и постепенно перестал нуждаться в поддержке опального родственника, а тусовки с толпами полуголых девиц с годами потеряли былую привлекательность.
Наше общение существенно ограничилось в последние годы, но Искандер по-прежнему считает, что может вот так запросто нагрянуть на мой частный остров, как в старые времена.
— Покажешь мне свою красавицу? Я должен увидеть хищницу, похитившую сердце моего племянника, — бесцеремонность прозвучавшего вопроса вынуждает меня с недоумением взглянуть в покрасневшее от жары и алкоголя лицо Искандера. — Я родственник, мне можно… — поспешно добавляет, увидев в выражении моих глаз угрожающее предупреждение.
— Нет, — коротко отрезаю, не сводя с дяди тяжелого взгляда. — Алисия покорно ждет меня в спальне, а туда доступ разрешен только мне.
— Покорная жена — услада и гордость для мужа, — заискивающе скалится Искандер. — Надеюсь, что она отнесется с пониманием к тому, что я с гостями явился без приглашения? — я не успеваю ответить на вопрос, заметив боковым зрением стремительное движение рядом с нами.
— Дай сюда, шалава, — доносится до меня взбешенный голос Алисии. Подняв голову, с изумлением смотрю на свою «усладу и гордость», вырывающую из рук девицы, шатающейся на бортике бассейна, бокал с шампанским. — Пошла, — доля секунды и возмутившая эскортница летит в воду от грубого толчка Алисы. Пока я ошеломленно пялюсь на одетую в полупрозрачное крошечное пляжное платье жену, под которым угадывается бледно-голубое бикини, она резко шагает вперед и недвусмысленно замахивается, планируя вылить на меня содержимое бокала.
— Остановись! — отчетливо бросаю сквозь стиснутые зубы. Мой голос действует на нее, как удар хлыста. Я не старался напугать. Так само выходит, когда кто-то доводит меня до точки кипения. Алисия дергается, часто моргает, отступая на шаг назад, бокал выскальзывает из рук. Звон разбитого стекла заглушает грохочущая музыка.
— Какая горячая малышка, — ухмыляется Искандер, только подстегивая мою ярость. — Каков хитрец, брезгуешь моими девочками, а сам такую красоту от меня прячешь. А я сразу понял, что жена тут не причем, — хохотнув, дядя поднимается, собираясь рассмотреть объект его недвусмысленного интереса поближе. — Где ты ее взял, Амиран? Строптивая, не объездил еще? — я опережаю его, стремительно встав на ноги и загораживая Алису собой. Теперь между нами не больше метра. Она не пытается скрыть свой гнев, в то время как я из последних сил держу в узде свой.