Вращая бедрами, я порывисто ласкаю себя, извиваясь всем телом. Горячо, одержимо, быстро.
— Введи в себя два пальца. Почувствуй меня в себе, — облизывая пересохшие от возбуждения губы, выдыхает Ран.
— Тебя. Конечно, только тебя, Ран, — ощущая, как расплываюсь в злорадной улыбке, шепчу я.
— Хорошая девочка, продолжай..., — с горловым стоном хвалит меня Амиран, и я уже представляю, как мой план очень быстро спустит его с небес на землю.
«Хорошая сучка»
Грязный мерзавец.
— Это слишком приятно, — проглотив обиду, я вхожу во вкус и притворяюсь, что мне хорошо. Заставляю себя вспомнить свой первый раз с Нейтаном и закрываю глаза, но в мои фантазии постоянно врывается настоящее, перечеркивающее прошлое.
Бедра начинают мелко дрожать, мои пальцы проникают все глубже, касаясь горячей влаги и точки, прикосновение к которой приносит океан эйфории и наслаждения.
Я действительно вижу Амирана под закрытыми веками, но через силу заставляю себя прокричать то, чем хоть как-то отомщу за сегодняшнее унижение.
— Да… Так хорошо, — мое тело сводит приятная судорога, теплая взрывающая волна. — Только с тобой… Нейтан, — изгибаясь дугой, и запрокидывая голову назад, я жадно хватаю губами воздух и выкрикиваю имя своего первого мужчины, до тех пор, пока все не заканчивается, и комната не погружается в тотальную тишину.
Когда я, наконец, открываю глаза, я вижу перед собой Амирана. Облокотившись на руку, он завис надо мной, накрыв всем своим телом, от которого исходят волны гнева, накрывающие меня выворачивающим цунами.
Мы смотрим друг на друга долго и хладнокровно, сражаясь в кульминационной части нашей фееричной схватки.
Амиран
Мои пальцы несильно сжимаются на ее горле. Но Алисе не страшно, она готова вцепиться зубами в мою глотку, но вместо этого с кровожадностью разъярённой тигрицы вонзает свои острые коготки в мое запястье.
— Отпусти, ты получил, что хотел, — шипит мне в лицо.
— Нет, — не разрывая битвы взглядов, отрицательно качаю головой. Пересохшие губы, недавно выкрикивающие в экстазе имя любовника, упрямо поджаты. Она лежит неподвижно, шумно дыша сквозь стиснутые зубы, вся сгруппирована и готова защищаться, если я проявлю агрессию. —Думаешь, я поверил? — расслабив пальцы, провожу костяшками по заострившимся скулам, и Алиса вся сжимается от неожиданной ласки. —Только со мной, tatlim. Тебе не удастся меня обмануть. Даже не пытайся.
— Умерь свое самомнение, Амиран, —ухмыляется Алисия, вжимаясь лопатками в матрас, чтобы не касаться меня своей обнаженной грудью. Покрывшееся испариной стройное тело, практически подмятое под мое, все еще мелко вздрагивает в остаточных спазмах оргазма. — Я не продажная девка, которая за дорогую побрякушку готова кричать, что ты самый потрясающий в мире любовник. Я не буду раздвигать ноги по твоему приказу и вопить в экстазе, что ты лучший и единственный. Потому что это долбаная ложь. Ты не можешь приказать любить тебя. Даже если убьешь Нейтана, то не добьешься ничего, кроме ненависти.
— Помнишь, я просил не играть со мной, tatlim? Еще раз произнесешь его имя в нашей постели, я тебя накажу. Даже если ты будешь в ярости, даже если захочешь уязвить меня, никогда больше этого не делай, — ровным тоном предупреждаю я и, отстранившись, вытягиваюсь рядом.
— Ты бездушное эгоистичное чудовище, Амиран. Глухое и слепое, — вместо того, чтобы успокоиться, она снова злится. — Ты не видишь, что происходит? Давай остановимся сейчас, пока мы не поубивали друг друга, — Алиса приподнимается, чтобы видеть мое лицо. Садится и прижав к груди колени, обнимает их, скрывая свою наготу. Ее настойчивый взгляд требует ответа, а я, молча, смотрю в потолок, ощущая адскую усталость, неудовлетворённость, злость и до хрена чего еще, и женская истерика — это последнее что мне сейчас нужно.
— Так и будешь молчать? — раздражается Алиса.
— А что ты хочешь услышать, tatlim? Я тебя не убью, и физически тебе ничего не угрожает. Если ты перейдешь грань, я с тобой разведусь. Пока для этого нет причин.
— Ты смеешься надо мной? Что значит нет причин? Я сбежала с другим, провела с ним ночь, — перечисляет Алиса, продолжая пробивать бреши моего самоконтроля. И я уже не знаю, кто из нас безумнее. Она — постоянно норовящая сунуть голову в пасть к взбешённому льву, или я —позволяющий ей это проделывать раз за разом.