Амиран ни разу за все время ее представления не опустил взгляд ниже уровня глаз стюардессы.
— Ты свободна, Мавия, — невозмутимо посылает ее Мактум, вызывая у меня внутреннее одобрение.
Хотя знаю я тебя, дьявол. Не нужно делать вид, что ты хороший мальчик. Ты с ней спал, иначе она бы не позволила себе трясти сиськами перед шейхом Анмара.
— Будь добра, Мавия, — встреваю и окликаю ее я, захватив свою кружку с остывшим кофе. Протягиваю ее наглой «птичке». — Мой тоже забери, — когда девушка прикасается к чашке, я не спешу ее отдавать. Наши руки крепко сжимают кусок керамики. Уничтожающим взором испепелив Мавию, я бросаю мимолетный взгляд на свое обручальное кольцо. Девушка отслеживает его траекторию. Оно настолько огромное и сверкающее, что его можно увидеть из космоса. В ее глазах мгновенно отражается осознание, которого я и хотела добиться от хитрой шармуты. — И пожалуйста, запомните сами и передайте всем остальным стюардессам, что я не люблю, когда трогают то, что принадлежит мне, — вежливая улыбка сходит с обескураженного лица Мавии. — Не прикасайтесь к моим вещам в ванной даже с целью прибрать их. Я нашла свою косметичку не в том состоянии, в каком ее оставляла, — поясняю я, но мы обе понимаем, что говорю я не только о ней.
— Ох, разумеется, госпожа аль-Мактум, — новое обращение, как обычно, режет слух, но в данном случае, я рада, что чрезмерно старательная Мавия быстро уяснила, что свои острые ногти стоит держать подальше от моего мужа.
Если она, конечно, не хочет сломать их однажды о мой гнев и ярость. А теперь, проваливай обратно в свой сплетник, милая. Пока я остановилась лишь на безмолвном и мирном предупреждении.
Я провожаю нарочито скромную походку Мавии тяжелым взглядом, а затем обращаюсь к Амирану:
— Поразительно. Ты даже не посмотрел на нее, — констатирую факт я, имея в виду заманчивое для любого мужчины декольте стюардессы. Амиран аль-Мактум держит в узде все свои первобытные рефлексы, но не в моей спальне.
— А она так старалась. Из кожи вон весь полет лезет. Уверена, у вас что-то было, — поджав губы, озвучиваю догадку. — Иначе бы она не позволила себе так лапать тебя, Амиран, — непроизвольно и яростно просыпается внутри хищная собственница. Я не собиралась ревновать, но после той жуткой ночи… и того, что я увидела в спальне эмира, я поняла — все произошло с точностью да наоборот. Я ревную. Сильно. До маниакального желания, поставить всех этих флиртующих с ним стерв на место. Ревную, потому что теперь знаю, насколько это больно, когда мужчина, который проводит с тобой столько времени, проникает в другую. И пусть Амиран сделал это назло моим словам и протестам, но больше я такими словами разбрасываться не стану.
— Алиса, — сдержанно выдыхает Амиран. Низкий баритон пробирает до дрожи. — Ты слепая или, быть может, глупая? Я смотрю только на тебя. Я не маленький мальчик, который мечется между искушениями и вариантами. Я сделал свой выбор. Причем очень давно, — Ран отвечает многозначительным и глубоким взглядом, впервые за десять дней отключив по отношению ко мне режим «безразличия».
— Поэтому ты ведешь себя так отстранённо? Все эти дни… Даже, когда приходишь ночью. Я должна радоваться, да? Меня выбрали, но по-королевски равнодушно? Почетно, ничего не скажешь.
— Какая ревнивая тигрица. Моя тигрица, — поддев мой подбородок пальцем и сокращая сантиметры между нашими лицами, произносит около моих губ Амиран. — Может снова стоит позвать Мавию? Девчонке удалось вывести тебя на эмоции. Мне это нравится.
— Я хочу, чтобы ты перенаправил на другую работу всех девушек из личного персонала, с кем у тебя был секс. Не увольняй только. Например, в мою редакцию. Просто… немного уважения ко мне, Ран, я разве о многом прошу? Мне неприятно, что нас окружают женщины, в которых ты погружал свой член, — не стесняясь в выражениях, вспыхиваю я.
— Ни в одну мне не нравилось погружаться так, как в тебя, — чувственно усмехаясь, шепчет Амиран. — Я подумаю над твоим предложением, — уже серьезнее добавляет он. — Ты же знаешь, Алисия, чтобы что-то получить у мужа, его нужно сначала задобрить, удовлетворить, накормить. Этой простой истине в Анмаре обучают с пеленок.
Внутренняя феминистка внутри гордо вскидывает подбородок и жалеет, что у меня в руках нет очень холодного и наточенного оружия.
— Я прошу у тебя не золотые горы и звезду с неба, а просто избавить меня от позорных эпизодов, — Амиран проводит пальцем по моим губам, недвусмысленно намекая на то, что мне стоит приступить к выполнению «простой истины».