— Что это было?! — Лайза подняла мокрую голову от раковины и требовательно посмотрела в зеркало на Джулию. — Она… Я сама не своя была рядом с ней!
Баронесса привела чародейку в туалетную комнату, где та несколько минут умывалась холодной водой, и даже засунула голову под струю, приходя в себя. Джулия подошла к соседней раковине, целый ряд которых был установлен в мраморную столешницу под длинным зеркалом, и поправила выбившуюся прядь волос.
— Это нормально, — успокоила Скорпи чародейку. — Естественная реакция для первой встречи. Потом будет полегче. Немного. Ты еще молодец, хорошо держалась, говорить даже могла. А вот друг твой…
Девушки встретились глазами в отражении и улыбнулись.
— … воспринял более эмоционально, — закончила Джулия. — Я думаю, это потому что он бард и, как творческая личность, более чуток к подобному. Возможно даже — болезненно чуток.
— Не уходи от темы. Расскажи мне про Этайн.
— Что тебе рассказать, если ты сама все испытала? Она — возлюбленная императрица. Это не причудливый титул, это описание ее реальных качеств. Невозможно увидеть ее и не полюбить. Я могу рассказать тебе историю о том, как появилась в стране холмов первая императрица, но воспримешь ли ты эту историю сейчас, в таком состоянии? Или лучше поужинать, а потом отправиться спать. Не уверена конечно, что ты сможешь заснуть, но утром должно быть полегче. Тогда я и расскажу тебе про хильдар и род Эхрайде.
— Хочешь, чтобы я до устра мучилась от любопытства? — пробулькала Лайза, которая набрала в ладоши пригоршню воды и опустила туда лицо. — Жестокая.
Джулия снова улыбнулась:
— Сейчас тебе остается лишь терпеть. Это возбуждение от знакомства с Этайн. Поверь мне, оно не пройдет от того, что ты услышишь мой рассказ про возлюбленную императрицу. Ну что, освежилась? Держи.
Скорпи протянула чародейке несколько бумажных полотенец.
— Спасибо… Что будет теперь?
— Ужин в честь послов. Это официальное мероприятие, но от вас ничего там не потребуется. Совместная еда повышает доверие между людьми, это традиция из неимоверно древней истории.
— Это я знаю, — подтвердила чародейка. — У нас так же. Абсолютно такой же обычай. Я не про ужин, а про совместную трапезу вообще.
Бирюзовая зала оказалась небольшим и даже уютным помещением, в отделке которого преобладала, как ни странно, бирюза. Стены залы были обтянуты вертикальными полотнами ткани голубого цвета, чередующимися с высокими зеркалами в отделанных пластинками бирюзы рамах. С потолка свисали широкие люстры с яркими световыми кристаллами и бирюзовыми подвесками. Бирюза украшала и столовые приборы, лежавшие на длинном столе, который занимал большую часть помещения. Стол был покрыт белоснежной скатертью, а салфетки были ожидаемо бирюзово-голубыми.
Джулия подвела спутников к началу стола и усадила на стулья из белого дерева, с мягкими сиденьями и спинками, обшитыми голубым атласом. Лайза разместилась у самого края стола, бард справа от нее, а слева, во главе стола, располагалось кресло из черного дерева с низкой спинкой. Кресло одновременно и главенствовало, и стояло чуть особняком. Сидящий в нем оказывался как бы и вместе со всеми остальными за столом, и в то же время не с ними. Чародейка мучительно поняла, что это место возлюбленной императрицы, так что Этайн будет ее близкой соседкой на ужине. Сердце девушки радостно пело от предвкушения такого соседства, а разум обреченно готовился вновь бесконечно тонуть в бездонных черных глазах императрицы.
Сановники хильдар рассаживались за столом, приветственно кланяясь послам и тем самым вынуждая их поминутно вставать для ответных приветствий. Когда все расселись, в зал вошла императрица в сопровождении двух гвардейцев, и заняла свое место. По кивку распорядителя слуги внесли подносы с изысканными блюдами.
Но Лайза уже смутно осознавала происходящее. Она сидела менее чем в двух шагах от Этайн, и какова бы ни была природа очарования императрицы, оно всей своей мощью обрушивалось на чародейку. Лайза старалась хотя бы не поворачивать голову в сторону императрицы, смотреть куда угодно, только не туда, а все ее существо желало увидеть возлюбленную. Усилием тающей воли чародейка сдерживала это желание, потому что всерьез опасалась в буквальном смысле лишиться чувств. Этого еще не хватало! Чай, не кисейная барышня — в обморок-то падать от избытка эмоций. Но в то же время было ясно, что рано или поздно желание испытать восторг от любования императрицей победит и волю, и здравый смысл, и все остальное.
Напротив Лайзы сидел логофет. Он встретился глазами с отсутствующим взглядом девушки и понимающе усмехнулся. Аккуратно помахал рукой, привлекая внимание, и поднял на вилке ломтик чего-то голубого. "Ешь", шевельнулись его губы, "Это отвлекает".
Чародейка послушно опустила глаза на стоящую перед ней тарелку. На белом фарфоре лежали полупрозрачные зелено-голубые кусочки, украшенные веточками свежей зелени. Желе? Мармелад? А может быть, моллюск или рыба? Лайза подцепила на вилку один такой кусочек и отправила в рот. Еда растаяла на языке, оставив привкус солоноватого океана, ясного голубого неба и сияющего в этом небе солнца. Похоже, все-таки рыба.
Лайза скосила глаза на своего друга. Саймон тоже был явно не в себе. Бард сидел будто пьяный, но вроде бы вел негромкую светскую беседу с хильдар рядом. При этом бард то и дело замолкал и восторженно глядел на Этайн, напрочь теряя нить беседы. Его собеседники проявляли снисхождение и понимание, делая вид, что все так и должно быть, и что это и есть самый нормальный и естественный способ разговора. Впрочем, их взгляды тоже поминутно обращались к возлюбленной императрице.
Чародейка почувствовала на себе чужой взгляд и рефлекторно обернулась навстречу. Лишь затем, чтобы увидеть взгляд черных глаз и сделать, наконец, то, чего так долго боялась — утонуть в этих глазах.
Весь остаток ужина Лайза провела как в тумане, полностью очарованная близостью возлюбленной императрицы. То и дело чародейка ощущала на себе взгляд Этайн, однако повелительница хильдар ничего ей не сказала.
Лайза пришла в себя, когда она вместе с бардом шагала вслед за Джулией по коридору, стены которого были обтянуты темно-красной тканью, а на полу лежал пушистый ковер. Немногочисленные светильники освещали коридор приглушенным красным светом. Как закончился официальный ужин чародейка не помнила совершенно. И единственным воспоминанием о мероприятии оказалось лишь почему-то отложившееся в памяти наблюдение, что перед императрицей также стояли блюда с едой, но она за весь обед даже не притронулась к изысканным яствам. А еще ощущение теплого и неимоверно приятного блаженства, словно омывающего тело изнутри.
— Куда это мы идем? — сипло поинтересовалась чародейка.
— В резиденции для гостей, — откликнулась Скорпи не оборачиваясь. — Там вы будете жить все то время, что проведете в Камалоне.
— Я не запомнила, как мы сюда дошли, — призналась Лайза. — Соответственно, не знаю куда отсюда идти.
— Ничего страшного. Я завтра утром сама к вам зайду, — пообещала Джулия. — Готово, мы пришли.
В противоположных стенах коридора выделялись две широкие двери. Причем других не было.
— Это что, всего две? — уточнила чародейка. — На весь коридор?
— А тебе надо больше? — хмыкнула Джулия. — Одну тебе, другую твоему другу. Какую выбираешь?
Лайза рассеянно указала на ближайшую к ней дверь. Скорпи вручила ей небольшую прямоугольную твердую карточку. Другую такую же баронесса вложила Саймону в руку. Бард стоял, глупо ухмыляясь, и, похоже, мыслями находился где-то далеко отсюда. И было заметно, что там ему хорошо!
— Мдя, — резюмировала Джулия, когда Саймон благополучно выронил свою карточку. Подобные низменные мелочи его очевидно не заботили.
— Это ключ от двери, — пояснила Скорпи, поднимая карточку барда. — Там под ручкой прорезь, в нее вставляешь любой стороной, чтобы разблокировать замок. Ага, умница. Если хочешь закрыть дверь изнутри, вставь карточку с той стороны. Рядом с дверью выключатель света. Ну, сестра, ты располагайся в своей резиденции, а я отведу в кровать твоего невменяемого друга.