Хоть Джулия и назвала деньги тряпками, материал их на ощупь напоминал все же бумагу. Купюры были твердыми и хрустели при сворачивании. Это были прямоугольные листики, раскрашенные в оттенки зеленого. На одной стороне высилась золотая пирамида императорского дворца, а на другой стояло крупное число. Крупное в смысле шрифта, а не разрядности.
— Десять, — определила чародейка, — ээ… денариев?
— Точно, иногда еще называются кредитами, — подтвердила баронесса. — Каждая такая купюра по сути кредит, долговая расписка.
— Долга чего? — не понял Саймон.
— Вообще. Товара, — пожала Джулия плечами. — Насколько я знаю, на Лире в ходу монеты из драгоценных металлов?
— Ага. Кроме Империи. Те штампуют свои монеты непойми из чего, но обеспечивают их ценность авторитетом самого государства.
— О! Ну тогда вообще просто! Вы уже имеете образец, по которому можно понять, — обрадовалась Джулия. — Я хотела рассказывать, что золотые и серебряные монеты имеют ценность сами по себе, благодаря ценности материала, из которого изготовлены. Но по сути же, деньги — это ни что иное, как универсальное средство обмена, всеобщий эталон, через который выражается стоимость всех прочих вещей. И они не обязаны быть самостоятельной ценностью, пока вы уверены в том, что в любом месте сможете на эти деньги приобрести любой товар. Это возможно тогда, когда и продавец уверен в том же. Что полученные им деньги он сможет впоследствии обменять на товар. Иными словами, деньгам не обязательно быть ценностью, когда за ними гарантированно есть ценность. Необязательно делать монеты из золота, если вы можете на эти монеты купить золото. Или землю. Или продукты. Или одежду.
— Мы поняли.
— Да. Наши деньги принимаются на всей территории страны холмов, так что проблем с доверием нет. Кроме того, все деньги обеспечены золотом. Большие запасы этого металла хранятся во дворце, и по требованию каждый бумажный кредит может быть обменен на соответствующее количество золота. Но в этом мало практического смысла. В повседневной жизни удобнее обращаться с кусочками бумаги, нежели с кусками металла. Хотя бы потому, что бумага легче.
— Ну это да, — согласился бард. — Хотя золото как-то… весомее, что ли. Оно не боится воды, его сложно порвать…
— Да и грабителя можно по голове огреть мешком с золотыми!.. — подхватила весело Скорпи.
— Ага! — рассмеялся Саймон.
— На самом деле, как я уже сказала, в материал вплетены нити, которые делают купюру устойчивой к истиранию, к разрыву и к повреждению водой. Разумеется, если уронить пачку бумажных денег в канал, они размокнут. Но их можно будет выловить, расправить и просушить. С большой долей вероятности, потери окажутся незначительными, если вовсе будут. А вот мешочек с золотыми весело пойдет на дно, между прочим. И доставать его та еще работенка.
— Зато горит, — нашел, что возразить, бард. — Пачкой может и нет, а вот по одной купюре можно сжечь.
— Это может здорово пригодиться, если тебе надо разжечь костер, — парировала баронесса.
— Экх, — крякнул Саймон. — Не поспоришь. Ладно, признаю ценность бумажных денег. А причем тут Империя?
— Так они просто не сделали еще один шаг до нашей системы, получается. Империя пришла к чеканке монет из неценных материалов, но оставила саму форму монет, а не перешла к бумажным деньгам-распискам. Ведь это так естественно. Ну, для нас, по крайней мере. Наши торговцы часто в процессе деятельности обменивались между собой именно записками, просто долговыми расписками. Когда совершается много сделок, проще не оплачивать каждую, а вести учет, чтобы затем в конце периода — дня, месяца, года — подсчитать итоговый результат и оплатить все скопом.
— Ну у нас вроде также, насколько мне известно, — согласился бард. — Так что, может и придем к такому же.
— Придем… — задумчиво повторила чародейка. — А куда мы, кстати, идем?
— А никуда конкретно, — радостно заявила Джулия. — Мы просто гуляем по городу, смотрим по сторонам. На сегодня у меня в планах устроить вам просто обзорную экскурсию. Чтобы вы посмотрели на город вообще. Составили впечатление.
— Пока впечатление сугубо положительное, — заверила баронессу Лайза.
— Не слушай ее, — замахал руками бард. — Моя уважаемая спутница могущественная неволшебница, чемпионка по метанию копья, отличный друг и просто неописуемая красавица… Но вот ярко выражать свои мысли не умеет.
— Что-аа?!
— Сугубо положительное, — не обращая внимания на возмущение чародейки передразнил ее Саймон. — Тьфу! Что за канцелярский отчет? Мы были в красивом месте, там все хорошо, нам понравилось. Тьфу еще раз! Где краски?! Где экспрессия?! Где хлещущее через край чувство восторга? Да наше впечатление от блистательного Камалона далеко не положительное! Оно стоит много дальше, чем "положительное" на шкале восхищения. Мы ошеломлены, поражены и падаем ниц пред величием этого славного града! Из наших глаз текут реки слез, потому что мы знаем, что никогда и нигде более не доведется увидеть нам большей или хотя бы подобной красоты! Головы наши идут кругом от прикосновения к титаническому гению его строителей. Мы готовы целовать следы жителей сего великого града, ибо благословлены они счастьем жить в этом чуде!
— Эй-эй, полегче, — дернула спутника за рукав Лайза. — Сам же сказал, мы ошеломлены, так что потеряли дар речи от восторга. И вообще, где было это твое красноречие при знакомстве с возлюбленной императрицей? Вот там как раз восторг хлестал.
— Это запрещенный прием, — насупился Саймон. — Так не честно. Не сравнить прекрасный город, который может быть описан человеческим языком простого барда, и встречу с возвышенным чудом, сошедшим на землю с небес идеалом, для которого нет достойных слов ни в одном из людских языков.
— Ну ладно, не обижайся, — легко коснулась его плеча чародейка. — Это и правда несравнимые вещи. Прости.
— Ладно, проехали, — заулыбался бард. — К тому же, я вспомнил прекраснейшую Этайн, а разве можно грустить после этого?
— Вот и славно, — облегченно подвела итог Лайза. — Ух ты! А это что такое?
Чародейка указывала на огромное здание, встававшее перед спутниками. Его огромный белый полусферический купол был окружен трехэтажным многооконным зданием в форме кольца.
— Это столичная библиотека, — пояснила Джулия. — Крупнейшее собрание книг в стране холмов. И даже больше — это хранилище не только книг, а вообще информации. В библиотеке помимо собственно печатных изданий хранятся и рукописи, и чертежи, и мемокристаллы.
— А это еще что такое?
— Это наследие Древних, их способ хранения информации, текстовой и графической, и даже аудиовизуальной. Большое количество мемокристаллов пережило Смутные времена. Мы хранили их много лет вместе с машинами для чтения, прежде чем наши инженеры смогли разобраться в их устройстве и наладить выпуск новых. В основе мемокристаллов лежат специальным образом измененные световые кристаллы. В их внутренней структуре можно записать практически любую информацию. Разумеется, не в привычном нам виде, а в зашифрованном. Но, с другой стороны, так можно сказать и про книги. Ведь они тоже сохраняют наши слова не звучанием голосов, а с помощью особого шифра — алфавита. Специальные машины просвечивают мемокристаллы, так что прошедший через них свет несет в себе записанную в мемокристалле информацию. Далее этот свет проходит через специальную матрицу, свою для каждого вида информации. Проходя через эту матрицу информация расшифровывается и далее попадает на специальный экран, с которого можно уже читать или смотреть. Аудиозапись же выводится на звуковоспроизводящее устройство. Оно представляет собой быстро колеблющуюся мембрану, которая создает звуковые волны, имитируя голос, музыку, любой шум.
— Здорово! Ну, я так понимаю, мы идем в библиотеку? — предположил Саймон.
— Это даже не обсуждается! Конечно идем, — отмела сомнения чародейка. — А Джулия нам по дороге расскажет еще про эти мемокристаллы, да?