— Если швырялся, то это скорее городки, — заметила Лайза, которая задумчиво взвешивала на руке шар для боулинга.
— Пожалуй, — не стал возражать бард.
— Площадка для игры в городки тоже есть, — сообщила Джулия. — Но она на открытом воздухе. На прилегающей к Дворцу спорта территории расположены поле для игры в футбол, беговые дорожки, которые вы уже видели, городошная площадка и поле для регби.
— Да тут можно несколько месяцев только осматривать все это! — воскликнула чародейка. — Не говоря уж о том, чтобы попробовать.
— Мало кто ставит целью заниматься всем, — пожала Скорпи плечами. — В основном выбирают любимый вид спорта. Кстати, у нас же есть и водные!
— Мы видели бассейны.
— Еще под открытым небом. Прорыт канал от ближайшего водного кольца. Там проходят занятия по гребле и парусному спорту. Хотите посмотреть?
— Хотим, — решила чародейка.
Саймон взял один из шаров, примерился, разбежался, подражая манере играющих хильдар, и запустил шар по свободной дорожке, припав на одно колено. Пронаблюдал за тем, как шар ушел от центральной линии и скатился в канавку вдоль дорожки, не задев в итоге ни одной кегли. Бард досадливо махнул рукой и поспешил за девушками следом.
Этим утром Лайза проснулась рано, и при этом в необыкновенно бодром расположении духа. За окном было еще темно, а над Камалоном занималось раннее, очень раннее, просто до неприличия раннее утро. Во дворце и в городе все еще спали. Еще не приступили к работе городские службы, не разгорелся огонь в печах многочисленных пекарен, не ушли в море рыболовецкие суда. Все хильдар продолжали крепко спать, или сладко дремать, или беспокойно ворочаться и метаться в своих (а кто-то и в чужих) постелях.
А вот чародейку сон покинул окончательно и бесповоротно, не оставив ни следа, ни даже тени себя на память; ушел, не обернувшись, словно жестокий любовник в миг разлуки; бросил, не попрощавшись и не пообещав новой встречи. Заместо этого вскочившую с кровати Лайзу распирало от энергии. Мучительно хотелось жить и трудиться. Это было не очень хорошо. Да, чародейка не сильно любила подобный настрой, так как была уверена, что ни к чему хорошему он не приведет, как и любая деятельность, в которой сначала хочется делать, а уже потом думать. От жажды деятельности надо было срочно избавляться.
Лайза знала два пути борьбы с такой напастью. И первый заключался в том, чтобы лечь в кровать, укутаться в одеяло и лежать, пока возбуждение не пройдет.
Увы! Этот способ не сработал. Лежать было невыносимо, тело жаждало и алкало деятельности, и покой доставлял практически физическую боль.
Второй путь был диаметрально противоположен и мог быть выражен древней фразой "если не можешь сопротивляться искушению — поддайся ему!" Бурлящую энергию, грозившую выплеснуться, надо было контролируемо высвободить и направить в созидательное или, по крайней мере, безопасное русло. И лучшим способом для этого был спорт.
О спорт, ты — мир! Так говорили Древние, а уж они были людьми умными и знали, что говорят. Хильдар, прямые наследники Древних, целиком и полностью одобряли это мнение и активно спортом занимались. И кроме пользы для физического здоровья спорт позволяет одновременно и сбросить напряжение, и наполниться энергией. Особенно хорош в этом бег. Уходят плохие мысли, страхи и переживания, голова становится пустой, а тело легким. Бег по своему действию похож на медитацию — он также восстанавливает спокойствие и ясность мыслей, нормализует и гармонизирует организм. Так что беги, Лайза, беги!
И Лайза побежала. Чародейка выскочила из своей резиденции в пустой коридор и побежала вдаль, быстрыми и легкими пружинистыми шагами.
Она бежала совершенно без цели назначения, ради самого бега, наугад сворачивая на развилках, избегая отисов, наобум выбирая лестницы и переходы. Неслась белой тенью, не зная, куда приведет ее этот бег, и не заботясь об этом, целиком отдаваясь процессу и не задумывалась о цели.
Чародейка бежала по всему дворцу, удивляя редких слуг и вечно бдительных часовых, проносясь мимо них и вызывая шторм переговоров, вопросов, требований приказаний и ответных сообщений, говорящих, что все нормально, а высокая гостья имеет право бежать.
Так чародейка бежала, пока не забежала в аккуратный сад, искусно разбитый где-то в глубинах дворца, но лежащий под голубеющим открытым небом. Через сад протекал ручеек, весело журча по камням. И Лайза сразу поняла, что камни были уложены не просто так, а с тонким расчетом, так что текущая вода напевала вполне четко различимую мелодию. В эту мелодию вплетался и размеренный стук бамбукового журавля, который был известен чародейке под именем "содзу", и до этого ей на Лире не встречался. Лайза последовала вверх по течению ручейка, углубляясь в сад.
Ручеек вытекал из расположенного в центре сада невысокого фонтана. На бортике фонтана неподвижно сидела Этайн и смотрела на плавающих в фонтане рыб. Чародейка замерла, увидев императрицу.
— Привет, — услышала Лайза нежный голос у себя в голове. — Присядь со мной, составь компанию.
Медленно, словно во сне, чародейка подошла к фонтану и присела на широкий бортик неподалеку от возлюбленной императрицы, которая не поднимая головы продолжала смотреть на воду. Лайза посмотрела туда же. Большие зеркальные карпы медленно плавали в хрустально чистой воде над мозаичным дном фонтана. Молчание затягивалось.
— Я… — начала было чародейка.
— Не спится? — вновь раздался неземной голос.
— Да, — чародейка кивнула и рискнула тоже задать вопрос. — Как и… (вам?.. тебе?.. промелькнуло в ее голове) возлюбленной императрице?
— Я не сплю, — ответила Этайн. — Вообще никогда. Иногда работаю, иногда гуляю, иногда просто лежу в постели и читаю.
Лайза рискнула быстро взглянуть на императрицу. Прекрасные нечеловеческие черные глаза по-прежнему неотрывно следили за рыбами, поэтому чародейка оставалась в относительно трезвом сознании. Однако близость к возлюбленной императрице то и дело вызывала у нее волны любви и нежности, захлестывающие чародейку с головой.
— Наверное, это очень удобно, — произнесла Лайза отчего-то хриплым голосом. — Иметь столько времени.
— Дело не в том, сколько у тебя времени, а в том, чем ты заполняешь то время, что у тебя есть, — откликнулась Этайн. — Чем ты заполняешь свое время?
— Я… занимаюсь тем, чему училась.
— Мм, да у нас тут посланник из дипломатического корпуса Венгры, — улыбнулась императрица. — Такой вежливый и одновременно пустой ответ. Чем ты заполняешь свое время, Лайза? И ты можешь обращаться ко мне на ты. Без всяких там вы. Я одна.
— Ух, ну… в таком случае… ты же уже тогда и сама знаешь, — выдавила чародейка, которая вспомнила, что возлюбленная императрица обладает способностью читать мысли. — Я… путешествую. Занимаюсь тем, что мне нравится.
— Да, это и правда так, — печально, как показалось Лайзе, подтвердила Этайн. — И когда же ты продолжишь свое путешествие?
Лайза отчаянно попыталась быстро избавиться от непрошеных мыслей и ассоциаций, вызванных этим невинным вопросом, но, кажется, опоздала. Этайн с улыбкой взглянула на чародейку, вызвав тем самым у нее приступ головокружения, и поднялась с бортика. За спиной императрицы тотчас выросли будто из-под земли двое гвардейцев с алебардами.
— Интересная причина остаться, мне нравится, — прозвучал в голове чародейки веселый голос Этайн.
Императрица быстрым шагом покинула сад, а чародейка осталась сидеть у фонтана в состоянии беспричинной радости, с розовым головокружением и глуповатой улыбкой на губах.