— Aeris Secundus voca Imperium centrum, petitio adpulsu, — прозвучал голос пилота.
Геликоптер снизился, коснулся опорами площадки и замер. Пилот щелкнул переключателем, выключая двигатель и останавливая винт. Джулия стянула наушники с головы и отстегнула ремень безопасности.
— Все хорошо? — обратилась баронесса к спутникам. — Отлично. Тогда вперед.
Покинув геликоптер, спутники вопреки ожиданиям не стали подниматься на вершину холма к зданию, а зашагали к большому квадратному туннелю, уходящему прямо от края геликоптерной площадки вглубь холма.
— А? Нет, туда мы не пойдем, — сообщила идущая впереди Джулия. — Та зеркальная штука — это вообще не здание центра, это антенна. Сам Центр управления полетами расположен внутри холма.
— Антенна? Что это? — не понял Саймон.
— Это… Устройство для излучения, а также для приема излучения. Очень приближенно световой кристалл можно назвать антенной, так как он излучает свет. И человеческий глаз — так как он воспринимает свет. Есть и другие виды излучения, которые не видны глазом и не слышны ухом, они вообще незаметны для человека. Но они существуют и могут быть обнаружены специальной техникой. Хильдар используют такие излучения для связи, в частности. А еще с помощью этих излучений можно видеть удаленные объекты. Через эту антенну Центр управления отслеживает все геликоптеры в очень большом радиусе.
— Это как это? Я могу представить, как общаться излучениями — сигнальные лампы Олдиса придуманы давно. Так что может быть, что вы придумали что-то наподобие, только невидимое. А как увидеть то, что далеко? Если оно само не светит, конечно.
— Вот именно. Если оно не светит — можно посветить самим. Ты знаешь, что когда ты в темноте водишь лучом светового кристалла по сторонам, то видишь окружающие тебя предметы только потому, что свет кристалла от них отражается и попадает тебе в глаза? Что-то отражает свет хорошо, как блестящие глаза хищника, а что-то гораздо хуже, как темная шкура этого хищника. Но видишь хищника ты благодаря отраженному свету. Говоря строго, это происходит даже прямо сейчас. Ты видишь меня, Лайзу, геликоптер, холмы лишь потому, что от них отражается свет Коара. Также и с невидимыми излучениями. Антенна посылает волны излучения в окружающее пространство. Когда такая волна где-то встречается с каким-то предметом, то волна от него отражается. Большая часть рассеивается под самыми разными углами и уходит в землю, небо и стороны, но часть отражается прямо на антенну. Оборудование замечает это вернувшееся излучение, а также направление, с которого оно вернулось. Это говорит нам, что в той стороне что-то есть. Так как волны посылаются очень часто, мы способны наблюдать за перемещениями движущегося объекта.
— Ух ты! Это очень круто, — признал Саймон.
— И вы способны увидеть так что угодно? — поинтересовалась чародейка. — Подходящего человека, корабль в море?
— Есть ограничения, не без этого, — согласилась Джулия. — На фоне земли или воды легко потеряться. Ну, если объект хорошо отражает волны излучения, то еще можно его выделить на общем фоне, по усилению интенсивности. Но это сложно. К счастью, Центр следит за геликоптерами — а они мало того, что хорошо отражают, так еще и находятся в небе, где нет посторонних объектов.
— Это вам повезло, — усмехнулся бард.
— Ну как сказать, — тоже усмехнулась Скорпи.
Через туннель спутники наконец попали в Центр. Миновав пост охраны и несколько коридоров, заполненных спешащими по своим делам сотрудниками, друзья зашли в главное помещение, скрытое глубоко в недрах холма. Это было просторное и затемненное помещение, в котором за столами, уставленными непонятным оборудованием, сидели десяток хильдар. На стенах помещения висели большие экраны, на которых на фоне линий рельефа отображались яркие красные точки, рядом с каждой из которых была красная надпись. Эти точки медленно перемещались.
— Это сердце Центра управления полетами, — шепотом сказала Джулия, остановившись у входа и удержав спутников от того, чтобы заходить дальше в помещение. — Диспетчерский зал. Все эти люди — диспетчеры. Они следят за положением каждого геликоптера, совершающего полет, и находятся в постоянном контакте с пилотами. Вы можете видеть их на экранах, каждая точка — это летящий геликоптер. Надписи рядом — это индивидуальное обозначение каждой машины. Вы, наверное, обратили внимание — когда мы летели, наш пилот разговаривал с кем-то. Вот именно с диспетчером. Он называл идентификатор нашей машины, Aeris Secundus, и запрашивал разрешение на взлет и на посадку. Диспетчеры выдают эти разрешения, чтобы совершающий маневр геликоптер не помешал никакому другому. Также диспетчеры сообщают пилоту важную для полета информацию, например погодные условия по маршруту следования геликоптера: силу ветра, осадки, давление воздуха и все остальное. Также диспетчеры отдают команды на изменение курса, если два геликоптера вдруг оказываются слишком близко друг к другу.
Перед каждым из диспетчеров стоял большой экран, на черном фоне которого мелькали красные графики и символы. На головах хильдар были наушники, а из столов перед ними торчали переговорные устройства. То один, то другой хильдар склонялся к своему устройству и произносил в него пару коротких фраз.
— Они руководят всеми полетами геликоптеров в стране холмов? — изумилась чародейка.
— Нет. Есть другие центры управления, — сообщила Джулия. — В других крупных городах страны. Но этот ЦУП — особенный. Ведь он контролирует столичный регион, в котором самый напряженный трафик. А также именно здесь находится генератор силового поля. И это основной генератор. Все остальные лишь ретранслируют его поле, немного компенсируя потери мощности из-за расстояния.
— Но этот генератор секретный, — предположил Саймон. — И мы его не увидим.
— Да нет, почему же. Пойдем.
Спутники покинули диспетчерский зал и пошли дальше. Следующее помещение, в которое привела их Джулия, было не менее большим, но хорошо освещенным. Вдоль стен располагалось оборудование, на панелях которого перемигивались контрольные сигналы. Пятеро хильдар в белых халатах сидели в креслах за пультами управления и следили за работой оборудования. Еще трое стояли неподалеку. Все очень напоминало лабораторию Древних. И те же мигающие сигналы, и белые халаты. Саймон поежился, видимо от воспоминаний, потому что в помещении было тепло, и обратился к баронессе:
— Джулия, а почему диспетчерский зал темный?
— Для повышения чувствительности зрения, — ответила Скорпи. — В темноте зрение обостряется и можно заметить даже слабую вспышку света. Метки геликоптеров не потеряются в случайном блике, яркий свет не ослепит диспетчера. Красный цвет подсветки не вызывает усталости глаз.
— Хитро придумано, — отметил бард.
— Разумеется. Я же говорила, что хильдар используют достижения своей науки ради облегчения своего повседневного быта и работы. От этого повышается не только удобство, но и эффективность работы.
— Я так понимаю, это не сам генератор? — предположила чародейка.
— Да, — неожиданно ответил ближайший к девушке оператор. — Это console… как это будет по-лирски… пульт. Сам дуговой реактор внизу, за стенкой.
— О! Вы говорите на лирском? — изумилась Лайза.
— Да. Немного, — признался оператор. — Не очень хорошо. Меня зовут Клавдий, я работаю контролером поля. Камалон — столица империи хильдар. Я изучал лирский на курсах.
— Здорово! Вы, кстати, очень хорошо говорите по-лирски, — заверила оператора чародейка. — Меня зовут Лайза, а это мой друг Саймон. Мы прибыли в страну холмов с Лиры. И неожиданно узнали, что довольно много хильдар знают лирский язык! Скажите, почему вы решили его выучить?
— О, спасибо. Я изучал лирский для себя, для curiositas… любопытства. Мне очень интересна чужая культура, я гадаю… думаю, как так получилось, что после катастрофы Древних их… наследники, да?.. пошли столь разными путями.
— Может быть потому, что кое-кто не получил себе возлюбленную императрицу? — присоединился к обсуждению Саймон. — Поэтому мы на Лире были вынуждены соперничать между собой и заниматься всяким разным, кто во что горазд, пока вы строили все эти чудеса.