— Ты мне так все ребра сломаешь, — прошипела Джулия, упав на колени и прокрутившись в сторону.
— И не только, — пообещала Лайза, нанося удар кулаком в голову.
Джулия отбила летящий кулак ладонью в сторону, а затем обратным движением ребром ладони нанесла рубящий удар по внутренней стороне бедра чародейки. Лайза вздохнула от боли, отпрыгнула, и нанесла круговой удар ногой в голову стоящей на коленях Джулии. Однако баронесса успела встать, так что удар пришелся в корпус. Захватила ногу чародейки рукой, шагнула вперед и сделала подсечку. Лайза упала на спину, Джулия оседлала ее сверху. Чародейка сумела ухватить руки противницы, не давая ей нанести удар. После нескольких секунд борьбы Лайза резко увела руки в сторону, одновременно выгибаясь мостиком в ту же сторону, подняв одно плечо и таз. Джулия не удержалась и упала. Теперь уже чародейка была сверху, усевшись баронессе на грудь. Высвободив левую руку, Лайза нанесла удар Джулии в голову. Скорпи увернулась. Затем еще раз. Затем ее колено прилетело чародейке в спину, опрокинув вперед. Чародейка сделала кувырок вперед, а потом сразу же еще один.
***
— Вот это и есть летные тренажеры, — сообщил Клавдий.
Тренажеры представляли собой металлические закрытые кабины, лишь отдаленно напоминающие геликоптерные. Они стояли на массивных основаниях, закрепленные на толстых цилиндрах.
— А это что? — указал на цилиндры Саймон.
— Приводы… Да? Они двигают кабину. Создают иллюзию движения. Ты наклоняешь рычаг управления, и кабина наклоняется, совсем как ведет себя настоящая машина.
Хильдар поднялся на основание и распахнул дверцу кабины.
— Залезай, — поманил он барда.
Саймон залез внутрь и устроился в кресле пилота. Изнутри кабина уже полностью соответствовала тому, что видел бард в настоящих геликоптерах.
— Здорово! Все так непонятно и сложно!
— На самом деле, здесь нет почти ничего сложного. Все эти приборы нужны для контроля за полетом. Чтобы пилот четко представлял себе положение машины в каждый момент времени. Их показания отражаются на стеклах шлемов. Вот, надень.
Саймон надел громоздкий шлем, чье забрало из темного стекла закрывало половину лица.
— Силовое поле через преобразующий кристалл питает двигатель, который вращает лопасти винта, — начал объяснять Клавдий. — Но геликоптер может вырабатывать немного энергии и сам. Когда вращаются его лопасти, от внешней силы. Обычно это не используется, а все питается от поля. Смотри, вот это — главный рычаг запуска. Он замыкает цепь, энергия от кристалла поступает в системы, и машина начинает работать.
Клавдий нажал переключатель и в кабине раздалось приглушенное гудение. На внутренней стороне забрала шлема появились символы и рисунки.
— Ничего понятного, — радостно доложил Саймон.
— Да ладно, — не согласился хильдар, тоже надевший шлем. — Смотри, круг слева — это уровень горизонта. Показывает, не кренишься ли в сторону. Рядом с ним — угол тангажа. Он показывает, куда смотрит нос машины — вверх или вниз. Хотя в полете ты можешь смотреть просто вокруг. Следи, чтобы капот и горизонт были в одном положении, без клевков и наклонов, и все. Следующая вертикальная шкала — это высотомер. Показывает расстояние от брюха геликоптера до поверхности земли, в кубитусах. Ты уже знаком с нашими обозначениями цифр? Ну тут еще дополнительная информация: скорость, компас, показатели работы подсистем геликоптера.
— А управлять как?
— Две ручки у тебя под руками. Справа ручка управления. Она двигается вперед-назад и в стороны. Ей осуществляется продольное и поперечное управление геликоптером. Соответственно тангаж и крен. Слева ручка мощности. Двигается вверх и вниз. Ей регулируешь мощность, которая поступает к несущему винту. Подъемную силу. Это маневрирование по высоте. Под ногами две педали, с их помощью осуществляется поворот относительно вертикальной оси. Понятно?
— Неа. Давай запустим, я вживую попробую.
***
— Неплохо, — заявила Джулия, лежа на полу и ощупывая ребра.
— Угу, — лежащая рядом Лайза вынула капу и осторожно потрогала зуб пальцем. — Хотя должна сказать, что тот удар скорпиона — пяткой через себя прогнувшись, был скорее эффектным, чем эффективным.
— То-то зуб трогаешь.
— Этого можно было добиться и менее выпендрежным способом.
— Почему бы и не побаловаться немного, когда чувствуешь свое превосходство.
— Это над кем же?
— Ну я же тебе все-таки наваляла, — заметила Джулия.
— Вообще-то это я тебе наваляла, — поправила ее Лайза.
— Ничья? — предложила баронесса.
— Ничья, — охотно согласилась чародейка.
— Тогда предлагаю нам подняться.
— Зачем? Тут удобный пол. Мягкий такой.
— Здесь есть термы.
— Уже встаю.
***
— Слушай, а как вообще летает геликоптер?
— По воздуху.
— Шутишь, да? Это хорошо. Шутки — верный признак владения языком.
— Было смешно? — обрадовался Клавдий.
— Ну… относительно, если честно. Не то чтобы прямо обхохочешься, но вообще да — смешно. Тут смотря на какое настроение собеседника попадешь с такой шуткой. Если на хорошее, то может и посмеяться. А если он не в духе, то лишь больше разозлится. Построенные на очевидности шутки часто бывают смешными, но иногда наоборот, вызывают раздражение.
— А это не всегда так? Все шутки.
— Пожалуй. Когда человек не в духе, он чаще лишь злится на шутки. Хотя иногда случаются такие, что пробиваются через злобу и заставляют смеяться. А как злиться, когда смеешься? Так как летает геликоптер?
— Его винт отталкивает воздух. Направляет его вниз. Каждая лопасть.
— Ого. А лопасти кажутся такими маленькими… Хоть и длинные, но узенькие.
— Зато они быстро вращаются. Каждая лопасть часто-часто отбрасывает воздух, и получается много.
— Хильдар давно изобрели геликоптеры?
— Это не мы. Такие машины существовали еще у Древних. Вообще, способность винта оказывать давление известна давно. Нам при обучении, на курсе механики, показывали книги Древних по истории. Представляешь, какие древние времена там описаны, что даже предыдущая цивилизация, до Смутных времен, уже считала это историей? Так вот, там были рисунки винта для подъема воды. Те винты были похожи на резьбу — тоже навернутые вдоль оси во много витков. Они своим вращением переносили воду из водоемов к полям и садам, которые располагались выше, чем хранилища воды. Отсюда понятен и следующий шаг — поместить такой винт целиком в жидкость. Тогда он при вращении будет двигаться сам, отталкиваясь как бы от воды. Или ввинчиваясь. Затем, путем экспериментов, было выяснено, что необязательно делать винты длинными. Вполне достаточно нескольких лопастей или лопаток, расположенных с наклоном. Так появились корабельные винты. Они широкие и короткие. Бывают с тремя или четырьмя лопастями, а бывают многолопастные. Так у них разные характеристики. Но об этом лучше спросить в Адмиралтействе. Что же касается воздушных, то их форма должна быть другой. Винт геликоптера имеет большой диаметр, потому что создаваемый им поток должен не только придавать движение аппарату, но и поддерживать его вес. Понимаешь, да? Если бы надо было только двигаться, как лодке, которая сама держится на плаву, то и винт бы можно было сделать небольшим.
— Понимаю, — кивнул бард. — Если бы геликоптер мог летать, то для его движения было достаточно маленького винта.
— Да. Несущий винт приводится в движение с помощью двигателя. Раньше, до освоения силовых полей, двигатели были на горючем топливе. Геликоптеры тогда были тяжелее, потому что были вынуждены брать запас топлива. И еще это ограничивало срок их полета. Когда топливо кончалось — двигатель останавливался.
— И в это время находиться лучше было на земле! — воскликнул бард весело.
— Не обязательно, — поправил хильдар. — Желательно, разумеется. Но все же. Помнишь, я тебе сказал, что вращающиеся лопасти вырабатывают немного энергии? Лопасти могут вращаться под напором воздуха, а если геликоптер падает, то на лопасти набегает воздух, раскручивая их. Это называется авторотация, самовращение. А когда лопасти крутятся, они создают не только энергию, но и подъемную силу. Понимаешь схему? Этой силы не хватит, чтобы поддерживать геликоптер в полете, но хватит, чтобы замедлить падение. Оно будет очень быстрым, но все же не камнем вниз. И посадка выйдет жесткой, но относительно безопасной. А есть способ еще уменьшить скорость посадки, для этого надо перед самой землей дернуть ручку мощности, тогда сопротивление воздуху, которое оказывают лопасти, еще увеличится. Лопасти станут вращаться медленнее, но дадут немного подъемной силы. Тогда сесть можно вообще без повреждений. Но это надо иметь опыт, чтобы хорошо чувствовать, когда что делать. Геликоптеры могли делать так всегда, с любым двигателем. Но, конечно, старались не допускать того, чтобы в полете кончилось топливо.