— За нами погоня, — отметил Саймон, бросив короткий взгляд за спину.
— Что, правда? — чародейка была занята тем, что отвязывала доски от ног. Делать это на полном скаку похоже даже ей было не очень удобно, и сарказм в ее вопросе мог разъесть железо.
Одна за другой обе дощечки полетели в сторону, чародейка перекинула одну ногу через круп, вдела ноги в стремена и чуть склонилась вперед к лошадиной шее.
— Что это было? — задал вопрос бард. — С твоими ногами?
— Магистр Тиорий сделал одну крайне неприятную штуку. Вот уж не ожидала.
— Чего?
— Того, что он сделал.
— И доски защищали от того, что он сделал, я так понимаю?
— Верно.
— А сейчас ты их сняла. Думаешь, подобное не повторится?
— Ага, мои следы уже остыли. Да и магистр Тиорий похоже среди тех, кто нас преследует, так что ему все равно сейчас это не повторить.
— Я испугался за тебя, — признался Саймон. — И за себя тоже. За то, что не знаю что сделать, чтобы помочь.
— Ну, теперь знаешь, — чародейка послала спутнику быструю улыбку. — И я сама впредь буду осторожнее.
— Тогда ладно. А мы сейчас просто убегаем от погони или убегаем куда-то?
— И то, и другое одновременно! Погоня — это замечательно! — радостно сообщила девушка.
— Я помню, что тебе нравятся погони! — откликнулся Саймон. — Ты и в Белом Лесу это говорила.
— Точно. Прямо сейчас наша главная задача — оторваться, поэтому мы убегаем. Все просто и незатейливо, как это происходит испокон веков — один бежит, второй догоняет. Но если ты заметил, мы скачем в ту же сторону, что и летели. По моим расчетам, мы успели достаточно близко подлететь к храму, так что он должен быть уже где-то неподалеку.
— Да ладно? — не поверил бард. — Здесь же пусть не город, но вполне себе обжитая территория. Поля, фермы. Да мы прямо сейчас по дороге скачем!
— И?
— Древние храмы не могут стоять посреди выпаса для коров, это всем известно! Это закон жанра!
— Ну, можешь тогда написать жалобу Всевидящему Совету, — пожала чародейка плечами. — К тому же, мы еще не приехали. Чего ты возмущаешься заранее? Может быть, храм достаточно удален, чтобы на его стенах не сушили белье местные жители.
— Если бы вокруг были джунгли, я бы мог поверить. Там бывает, что вот дорога, а чуть сойди в сторону — непролазные заросли. И вроде по расстоянию недалеко, а чтобы добраться — нужно потратить уйму сил и времени. Но здесь-то обычная средняя полоса! Здесь нет серьезных естественных препятствий.
— Ага, — рассеянно отозвалась чародейка, которая то и дело оглядывалась через плечо.
— Что там? — оглянулся и бард.
— Догоняют нас, вот что.
— Какие-то у них кони странные…
— Магически ускоренные, — Лайза принялась быстро распускать свои косички, все кроме двух. Вскоре грива белых волос разметалась по спине чародейки.
— Дай мне свой нож!
Девушка под корень срезала оставшиеся косички и зажала их в зубах. Распущенные волосы сгребла в кулак и одним взмахом ножа отчекрыжила получившийся хвост под самым затылком.
— Держи меня! — невнятно пробурчала чародейка, разворачиваясь в седле лицом к лошадиному хвосту.
Саймон одной рукой в конскую гриву вцепился, другой — Лайзу держит, чтобы она не упала. Чародейка принялась сквозь зубы что-то бормотать над пучком волос. А погоня уже близко. Всего локтей десять между ними. Первым магистр Тиорий скачет, и горячее дыхание его лошади чародейке лицо обжигает, вот-вот маг схватит её костлявыми пальцами. За ним Джулия на коне без седла и упряжи. Лицо за черной личиной шлема скрыто, но ухмыляется наверняка. Она ведь тоже любит погони, сестра из другого мира. И еще восемь человек позади, бойцы хильдар и маги. И у двоих из них уже в руках пылают синие шары заклинаний-ловушек. Наконец Лайза замолчала, и пучок волос наземь бросила.
Что за диво! Там, где волосы упали, вырос лес дремучий и высокий, аж вершины деревьев облака подпирают. Руку между ветвями не просунешь. Лисица не прошмыгнёт. Еле успел магистр лошадь свою остановить, а за ним и остальные.
А чародейка косички изо рта вынула, да несколько слов прошептала. Двумя змеями скользнули косички с ее рук, да в лес устремились.
— Это должно их задержать ненадолго, — пообещала Лайза, разворачиваясь в седле. — Чего ты на меня так смотришь?
— Тебе очень идет короткая стрижка.
— Эм… спасибо.
Тем временем на другой стороне мистического леса магистр Тиорий и его маги заклинаниями сжигали и валили одно могучее дерево за другим, углубляясь в чащу. Хильдар следовали за ними следом, ведя лошадей в поводу.
— Это ведь не реальный лес? — не удержалась Скорпи. — Невозможно так быстро вырастить подобную чащу, хоть какую магию применяй.
— Невозможно, — согласился Тиорий. — Это магия контроля разума, какой-то вид ее. На самом деле этого леса вовсе не существует. Это наваждение, морок, иллюзия, существующая только в наших умах. Но от этого не легче. Мы видим этот лес, мы слышим его, чувствуем и осязаем. Так что наш разум не может достаточно сильно неповерить в его существование, чтобы увидеть истину, скрытую за иллюзией. Поэтому для нас лес все равно что реален. Если пнуть ствол — почувствуете вполне настоящую боль, и даже можете сломать палец.
— Как же такое может быть? Это меня всегда удивляло — если это иллюзия, как она может причинить реальный вред?
— А сны реальны? — вопросом на вопрос ответил Тиорий. — Не сон как физиологический процесс, а те истории, что вы наблюдаете во сне. Нет. Это лишь ваши мысли, плод воображения, игра разума. Но увидев кошмар, вы просыпаетесь в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. И пот, и сердцебиение вполне реальны. Пока ваш мозг верит, что то, что он воспринимает — реально, он реагирует столь же реально. Видите ли вы настоящего тигра или тигра во сне — ответ вашего мозга будет один и тот же. Он даст команду вашим железам, которые приведут ваше тело в состояние борьбы или бегства. Происходящее с вашим телом будет реальным. Но если вы поймете, что то, что вы наблюдаете — лишь сон на самом деле, тогда вы станете в нем всемогущи. Это же ваш сон, и вы знаете, что это сон. Поэтому ничто там не может навредить вам, а вы можете делать все, что пожелаете, устанавливать законы бытия и манипулировать происходящим как заблагорассудится. Если вы сможете посмотреть сквозь иллюзию, осознать, что это не по-настоящему, тогда иллюзия вас не остановит. Но как сложно осознать себя во сне, так сложно и посмотреть сквозь иллюзию. Тренировки помогают, но получается все равно не всегда.
— Подождите. Ладно пот, но раны?
— Не стоит недооценивать способности вашего мозга управлять вашим телом, — посоветовал магистр.
— А вы не можете рассеять эту магию? Вы же вроде как магистр, неужели Лайза настолько сильнее вас?
— Эх, дело не в силе. Дело в том, что это не магия как таковая. Ну или это вид ее, совершенно мне не знакомый. С той магией разума, что используется на Лире… Или с любой другой, имеющей с нашей хоть что-то общее, хоть какие-то принципы и основы… С этим я бы разобрался и справился. А здесь я не вижу ничего вообще, ни единой зацепки. Понимаю, что это иллюзия, но вынужден играть по ее правилам. Так как понимаю это головой, а не сердцем. Понимаю, но при этом не верю.
— Dextra! — раздался крик одного из хильдар, который вскинул оружие, припал на колено и дважды выстрелил, целясь во что-то большое и белое, движущееся за деревьями. Остальные хильдар немедленно поддержали соратника огнем.
— Слева! — завопил маг, когда наверху треснула сломанная ветка, и перед ним свесилось извивающееся тело гигантской змеи с перекатывающимися канатами мускулов под белой чешуей.