Тропинка медленно, но неуклонно вела их вверх, петляя по краям впадин, минуя большие рощи хвойных деревьев, цепляющихся за склоны. Чем выше поднимался отряд, тем глубже был снег и тем явственнее становился остававшийся за ними след. Радовало то, что, судя по всему, давно уже никто не пользовался этой тропой, по крайней мере после последнего снегопада, прошедшего два дня назад.
Дохерти и Хаджич договорились делать привал во время перехода примерно каждые два часа. Сейчас их колонна находилась примерно в двух сотнях футов от гребня, и два командира сочли уместным выслать разведчиков, чтобы оценить ситуацию. Отправили Криса и Калтака.
Они вернулись менее чем через пятнадцать минут с обнадеживающей информацией. Все огневые расчеты сербов покинули позиции, очевидно, для того, чтобы подкрепиться и обогреться, оставив город без наблюдения. Два ближайших кострища артиллеристов находились в паре сотен ярдов к западу от тропы, а другие — еще дальше на восток. Так что можно было совершенно спокойно проскользнуть между ними.
Поход возобновился с Крисом во главе. Пять минут спустя они добрались до гребня и пересекли протоптанную тропинку. Слева и справа вдалеке виднелись огневые позиции и костры. Впереди и позади тускло проглядывали во тьме покрытые снегом склоны.
Они двинулись вниз с перевала, используя русло сошедшей снежной лавины, чтобы скрыть свои следы, и вскоре добрались до деревьев. Эта сторона горы в отличие от склона, выходящего на Сараево, была более лесистой, и у них появилась надежда обосноваться в удобном наблюдательном пункте под прикрытием деревьев для осмотра Вогоски.
Однако в два часа ночи они отказались от попытки найти такое местечко. Было слишком темно. Приходилось рассчитывать лишь на знания боснийцев о долине, в которой располагался городок, и дожидаться наступления дня. Решено было разбить лагерь глубоко в лесу, а перед рассветом выслать вперед двоих для оборудования наблюдательного пункта.
В считанные минуты сасовцы отыскали и расширили пространство под нижними ветвями елей, где снег стеной вставал вокруг, оставляя большие воздушные карманы. Боснийцы с нескрываемым изумлением наблюдали, как сасовцы исчезали в снегу с подветренной стороны дерева и обживали там свои квартиры.
— Где вы этому научились? — спросила Хаджриджа Клинка. — Ведь в Англии же нет снега.
— В Норвегии, — сказал он. — Опыт учений НАТО.
Через час были готовы две снежные пещеры с перекрытиями и съемными дверями. Конечно, вокруг здорово наследили, но им надо было продержаться незамеченными лишь около девяти часов при свете дня.
Дело оставалось за назначением разведывательной группы. Хаджич выбрал Хаджриджу, а Дохерти, пряча улыбку, назвал Клинка.
— Ты знаешь, что нам надо, — сказал он Клинку. — Увидимся уже в сумерках. Будь умницей, — добавил он на прощание.
«Похоже, она осталась довольна, что выбор пал на меня», — думал Клинок, пока они спускались среди деревьев вниз, к точке, которая, судя по карте, была наиболее многообещающей. Пробираясь вниз, он не мог припомнить, приходилось ли ему бывать в более темной местности: густые тучи, луны нет, и снег ничего не отражает. Очки ночного видения позволяли избежать столкновений с деревьями, но не более того, и ему приходилось уповать лишь на собственное штурманское искусство. Даже после того, как они, по его подсчетам, вышли в нужную точку, проверить это предположение было сложно. Впереди — только темнота и деревья. Возможно, в этой темной пустоте внизу находилась Вогоска, а может быть, и просто какой-нибудь луг. Ясность мог внести только рассвет.
Клинок предложил провести время за вырезанием снежных блоков. Хаджриджа согласилась и по его примеру лопаткой стала вырезать снежные кирпичи со стороною в пол-ярда и толщиной около четырех дюймов — строительный материал для наблюдательного пункта. Когда нарезали их с дюжину, Клинок сказал, что хватит.
Небо на востоке начало светлеть. Они оба, сидя на корточках в укрытии, наблюдали, как темнота впереди рассеивается и открывающаяся картина проступает все резче. Перед ними появлялся город, а выбранная ими позиция оказалась идеальной. Клинок переместился ярдов на десять влево, откуда среди деревьев открывался вид не только на город, но и на обе подъездные дороги, и принялся яростно углублять их окоп.
Хаджриджа подтащила снежные блоки и тоже принялась копать. Через десять минут, основательно вспотев, они получили окоп около восьми футов в длину и около двух с половиной футов в ширину. Клинок лопаткой вдоль боковых стен вырезал выступ ниже верхнего покрова. В этот выступ он помещал снежные блоки, образуя крышу. Покончив с этим, они принялись выбранным при рытье окопа снегом маскировать слишком четкие контуры их укрытия. Через двадцать минут после наступления рассвета они уже имели прекрасное укрытие, где и лежали рядом друг с другом, вглядываясь в наблюдательные прорези. Окоп был сооружен так, что один мог поспать, пока другой наблюдает, но обоим было так интересно посмотреть, что творится внизу, что спать никто не собирался.