Ужинали втроем – Я, Сора и новый управляющий. Для моих главных помощников это было честью. Но я не видела ничего зазорного в совместном приеме пищи с людьми, от которых зависела дальнейшая жизнь графства.
«Надеюсь тебе, девочка, повезет в новой жизни» - мысленно пожелала удачи прежней хозяйке этого тела перед сном. И не зря. Ночью я проваливалась из года в год, смотря и запоминая её жизнь. А, заодно, жадно впитывала быт и знания этого мира. Когда проснулась – поняла, что её душа ждала от меня принятия этого мира, чтобы уйти на перерождение. Я запомнила всё, что она мне показала. И обязательно отомщу семейке Дидье за её смерть, как только встану на ноги и подвернется случай.
***
- Ты черпаешь магию, словно она у тебя бездонная! – Изгалялся надо мной Хатник, став моим учителем магии. – Нужно брать понемногу, по капле-две. Тогда и для других магов это будет незаметно. Почувствуй свой источник и отдели от него сущие крупицы.
Показать наличие моего дара хоть кому-то – значит привлечь к моим землям толпы поклонников всех мастей. Именно поэтому о моих способностях не знал никто. И не должен был узнать. Совершеннолетия в этом мире, как такового не было. Самостоятельность девушкам разрешалась после свадьбы, либо после принятия наследства, как в моем случае, либо при выделении собственных земель или недвижимости. У простых людей этот возраст определялся замужеством, либо самостоятельным заработком. То есть – как только ребенок научился содержать себя – он взрослый. Какая-то логика в таком отношении к собственным отпрыскам прослеживалась.
В российском законодательстве дееспособность присваивалась после заключения брака в 16 лет, вместо 18ти, как и в случае, если ребенок начинал работать по трудовому договору.
Амалин на момент падения было около шестнадцати лет. Возраст вступления в брак в этом мире. Но, с опытной тётенькой внутри, это тело так просто в брак теперь не отправишь. Колеса переломаю всем, кто решит с предложением прикатить. А вот наступившая вместе с принятием наследства дееспособность радовала – опекуна мне уже никто не назначит в силу возраста.
Осталось только научиться использовать магию незаметно, и не попасться никому. В этом случае мою судьбу будет решать глава государства. А с королем шутки плохи. Найдет производителя «посеменнее», и буду я как та самая, любимая животинка хозяйственника.
- Как же это сделать, когда она сама за руками тянется? – Процедила я, напрягаясь всем телом и пытаясь отделить поменьше. Мысленно уменьшала каналы, прикасалась лишь пальцами к солнечному сплетению. – Вот видишь?
- Так ты, дева, мысленно направляй магию от источника к пальцам, а не напрямую руками в источник лезь! – Хлопнул себя по лбу, закатывая глаза, домовой. – Представь, прикажи, чтобы магия тонюсенькой струйкой текла. Покажи ей, что это ты управляешь ей, а не она тобой!
Я послушно начала направлять магию из источника к рукам, к пальцам, пытаясь прочувствовать и пронаблюдать за её количеством, текущим по каналам. Наконец, что-то начало получаться. Уменьшила диаметр каналов, и замедлила поступающие потоки, заставляя магию растечься тонкими нитями в пальцах.
- Направь её к этому хилому растению. Только не перестарайся, иначе уже завтра можешь закладывать карету и ехать на поклон во дворец. – Хатник придвинул ко мне горшок с почти высохшим цветком.
Я разрешила своему дару сорваться с пальцев парой крупинок. Цветок на глазах начал наливаться зеленью и расправлять пожухлые листья.
- Хватит ему. – Бросил дух. – Теперь полей его, и сделаем вид, что он сам ожил.
Сутки начали делиться на три части. Короткая ночь на сон, день был отдан осмотру замка, решению вопросов по продаже гардеробов бывших родственников и устранению споров между госпожой Фанией и Сорой.
Вредная баба никак не желала делиться информацией о хозяйственной части замка – утаивала имена поставщиков, закупочные цены на продукты и траты за предыдущие годы своей работы.
Свои хозяйственные книги она где-то припрятала или сожгла, иначе бы её глаза не светились торжеством, когда она докладывала о их пропаже. В ответ я просто пообещала уволить её без выходного пособия и рекомендаций за саботаж. Что, в общем, ни как её не остановило. Понимала, гадюка, что скоро отправится на вольные хлеба, а потому пиетета перед теми счастливчиками, что продолжат здесь трудиться без неё, не испытывала.
Глава стражей честно привел ко мне троих кандидатов на свою должность. Хатник подсказал, что двое из них уже проявили себя, когда замолчали мою поездку перед мачехой. Я тоже их узнала – именно они помогали мне с доставкой питания из таверны в городке.