Пронька сбил щелчком с его стриженой головы две черемуховые косточки.
– Без клятвы нельзя, – отозвался Шурка, – но это потом. Значит, так... Сегодня во время схватки с белым отрядом отважный Лешка Индеец спас красное знамя.
Ленька перестал рассматривать посиневший ноготь и пятерней поправил волосы. Мать дома называла его индейцем, а отец – головешкой за то, что он летом сильно загорал. Среди ребят он был самым черным, белели только зубы.
– Расскажи-ка нам об этом, сэр! – попросил его Шурка.
Ленька соскочил с верстака и с упоением заговорил, махая руками:
– Я пробиваюсь в самую гущу, а тут какой-то беляк ка-ак толканет меня, а я ка-ак шарахнусь о Жердева-Бревнова, чуть не свалил его. От Жердева я мячиком отскочил прямо под ноги мировому судье. А уж потом начал локтями всех распихивать...
В другой раз Костя не дал бы ему много хвастаться, но тут мешать было нельзя: очень важное событие случилось.
– Иду и чувствую, что наступил на что-то, – задыхаясь от волнения, продолжал Ленька. – Ну, думаю, жертва! Нагнулся, а это флаг. Схватил его, но, вижу – кругом солдаты. Офицер этот высокий с меня глаз не сводит. Я, конечно, не растерялся, спрятал флаг за пазуху – и удирать. Длинноногий офицерик за мной, да где тут! А флаг, ребята, вот он!
Ленька, трепеща от гордости, выхватил из поленницы свернутое полотнище. Завороженные мальчишки почтительно развернули его. Оно было сшито из десятка ярко-красных флажков, какими пользовались на железной дороге кондукторы, стрелочники, дежурные по станции.
– Ну и отчаянный же человек повесил это знамя! – сказал Пронька, не зная, что восхищается своим отцом.
– Это сделал настоящий революционер! – пояснил Костя. – Таких людей знаете, как называют? Большевиками! Это мне папа рассказал.
– Ребята, – вмешался Кузя, – давайте узнаем, кто это сделал, и напишем ему письмо!
Васюрка радостно ударил Кузю по плечу.
– Ты у нас молодец! А что мы напишем?
– Что? – загорелся Кузя. – А вот что!.. «Дорогой герой, ты не сомневайся и не печалься! Мы нашли твое знамя и спрятали. Мы его принесем на станцию и укрепим на том же месте...»
– Когда, Кузя? – перебил друга Пронька.
– Не мешай! Конечно, тогда, когда вернутся красные! Слушайте дальше... «Мы с этим флагом будем встречать Сергея Лазо и всю Красную гвардию. Ваню Лежанкина – тоже. Ура!» и подпишемся так: «Молодые тайные революционеры». Здорово, ребята?
– Здорово! – за всех сказал Васюрка. – Ты молодец, Кузя, только тебе ума не хватает! Сам подумай, как мы найдем того человека?
Пока ребята спорили, Шурка свернул полотнище.
– Не надо его искать, – сказал он твердо. – Тот человек сам найдется, когда паши придут... Николай Григорьевич сколько лет молчал! Теперь так... Куда мы спрячем знамя?
– Я знаю, куда! – Костя вскочил с ящика. – Революционеры все закапывают в землю. Давайте возьмем старую посудину, положим туда знамя...
– Верно! – поддержал Шурка. – Закопаем в нашем огороде. Отсчитаем от сарая восемнадцать шагов...
– Почему восемнадцать? – удивился Кузя.
– А год у нас какой? 1918-й!
Шурка взял с верстака большую железную коробку с крышкой. На стенках коробки среди нарисованных цветов еще можно было прочесть: «Печенье Эйнем»
– Граф Кузя, тащи-ка с крыльца вон ту холщовую тряпку! – распорядился Шурка.
Кузя живо сбегал.
– А не попадет тебе от бабушки? – встревожился Ленька.
– Не попадет! – Шурка завернул знамя в тряпку, положил сверток в коробку и захлопнул крышку.
- Милорды, кто знает клятву?
– Я знаю! – выступил вперед Костя.
– Ты говори, а мы будем повторять за тобой! – предложил Шурка.
Костя взял коробку и прижал ее к груди.
– Клянусь! – произнес он, оглядывая товарищей.
– Клянусь! – негромко, но разом повторили все.
– Никто не будет знать!
– Никто не будет знать! – гудели за Костей парнишки.
Высоко подняв голову и зажмурившись. Костя продолжал клятву:
– Ни мать, ни отец! Ни дядя, ни тетя! Ни брат, ни сестра! Ни живой, ни мертвый! Провалиться мне на этом месте! Утонуть в трех речках! Сгореть в семи огнях! Никто не будет знать! Клянусь!
Костя передал Шурке коробку, и все направились в огород. Остался один Васюрка, он начал катать Витьку в тележке, чтобы братишка не побежал за ребятами. Но никто не заметил, что в узкие щели забора во двор Лежанкиных давно уже смотрела пара чьих-то глаз...
В огороде Шурка отмерил от сарая восемнадцать шагов, провел пяткой черту против старого столба.
– Копайте здесь!
Копали по очереди.
– Еще хорошо бы клятву кровью написать! – сказал вдруг Кузя, поглядывая на коробку.