Некоторые негреческие имена, известные нам из боспорских эпиграфических документов, являются фракийскими. Их наличие на Боспоре встречает разноречивые объяснения. Некоторые исследователи склонны видеть в носителях этих имен потомков древних киммерийцев, населявших северное Причерноморье еще в доскифскую эпоху и в этническом отношении родственных фракийцам.49
Не следует однако забивать, что часть фракийских воинов-наемников, широко привлекавшихся в боспорскую армию во времена Спартокидов, очевидно, обрела оседлость на территории Боспора на правах военных поселенцев (κατοικοί), как это практиковалось в эллинистических государствах.
К этому надо добавить, что в римское время связи Боспора с Фракией были обусловлены еще и тесными родственными отношениями между боспорской царской династией и фракийской правящей знатью. Как известно, женой царя Аспурга была фракиянка Гипепирия; династию Тибериев Юлиев мы вправе считать полу фракийской.
В различных областях Малой Азии, в том числе в причерноморских городах Вифинии и Понта, уже с давних пор было довольно много еврейского населения.51 Широко налаженные со времени Митридата Евпатора сношения северного Причерноморья с Малой Азией вызвали усиленный приток в боспорские города малоазийских переселенцев, в том числе евреев, которых влекла на Боспор возможность торгово-промышленной деятельности. Эпиграфические документы подтверждают наличие евреев в составе боспорского населения уже в первой половине I в. и. э.52 Можно думать, что переселение их на Боспор началось несколько раньше. Влившиеся в боспорские города поселенцы-евреи оказали влияние на некоторые стороны культурной жизни Боспорского царства и особенно на религиозные верования его греко-варварского населения, о чем еще речь будет впереди.
Интересно, что ряд собственных имен боспорских надписей находит объяснение в кавказских языках: грузинском, армянском и др.53 Очевидно, оживленная торговля, происходившая в боспорских городах, привлекала сюда и иредставителей местных племен Кавказа. Встречающиеся спорадически на Кавказе (например в Грузии и др. районах) боспорские монеты подтверждают существование этих связей, которые поддерживались, очевидно, не только морским путем через Диоскуриаду и Фасис, но и по сухопутной меотидско-колхидской торговой магистрали.54
Несмотря на то, что в первые века нашей эры состав населения боспорских городов становился в этническом отношении всё более неоднородным и смешанным, особенно вследствие непрерывного притока выходцев из местных негреческих племен, тем не менее на всем протяжении истории Боспорского царства, до самого конца, основным государственным языком оставался греческий. Следует, однако, отметить, что греческий язык в Боспорском царстве не избежал некоторой варваризации под влиянием тех местных языков, на которых говорило негреческое население Боспора. Это нашло свое проявление в ряде уклонений от обычных в греческом языке грамматических правил и оборотов речи, которые не соблюдены в некоторых боспорских греческих надписях римского времени. Особенно сильно варваризация греческого языка, как показывают надписи, сказывалась во II—III вв. н. э. в Танаисе, где сарматское население было безусловно преобладающим.55
Глава одиннадцатая
ЭКОНОМИКА И КУЛЬТУРА БОСПОРА В РИМСКУЮ ЭПОХУ
Плиний Старший, перечисляя в своем труде города Боспора, расположенные на Крымском побережье Керченского кролика, называет некоторые из них, в том числе и Нимфей, городами «бывшими».1 Это утверждение находится в явном противоречии с выводом, к какому приводят археологические исследования. Последние показывают, что ни одно более или менее значительное боспорское поселение, расположенное к югу или северу от Пантикапея на морском побережье, не прекратило своего существования в начале нашей эры. Наоборот, повсюду сохранились следы значительного хозяйственного и культурного оживления, подъема, наступившего в I в. н. э. и продолжавшегося позднее. Чем же в таком случае можно объяснить странное утверждение Плиния: собственная ли это его погрешность, или он был введен в заблуждение источником, откуда заимствовал сведения о северном Причерноморье? Скорее можно думать, что Плиний добросовестно передает то, что ему удалось найти в литературных источниках или разузнать путем расспросов у людей, бывавших в причерноморских краях.2