Стены склепа покрыты тонким слоем штукатурки и расписаны. Большая часть росписи стен изображает четкую правильную квадровую кладку из рустованных плит (рис. 71), Швы между отдельными плитами обозначены черной краской а очертания рустов — красными линиями. На определенной высоте от пола роспись, имитирующая кладку, прекращается, и на остальном пространстве южной и западной стен, ограниченных сверху линией сводчатого потолка, размещены фигурные изображения.
Рис. 70. Мастерская живописца — деталь росписи каменного саркофага. I в. н. э. (Эрмитаж).
Наиболее интересна роспись западной стены, в которой устроены небольшая ниша (таких ниш в склепе три) и дверь, ведущая в пристроенную несколько позднее другую гробницу. Над нишей сделана краской надпись: Άνθεστηριος 'Ηγησίππου ό και Κτησαμενός («Анфестерий, сын Гегесиппа, он же Ктесамен»), — это имя владельца склепа.
Рис. 71. Стенная роспись в склепе Анфестерия. 1 в. н. э. Керчь.
По обе стороны ниши нарисованы красками изображения, образующие в общем целую картину. Слова от зрителя нарисовано дерево, на котором висят горит и футляр для лука и стрел; правее представлена войлочная юрта. Внутри нее через открытое входное отверстие видны две человеческие фигуры, сидящие на возвышении. Кочевническая юрта воспроизведена весьма тщательно, с обозначением деталей, свидетельствующих об очень хорошей осведомленности художника, несомненно видевшего такие сооружения в натуре. Выступающие над шатром деревянные шесты, т. е. вертикальные стойки, скрепленные вверху горизонтальными палками, показывают, что кибитка была обтянута войлоком по деревянному каркасу, состоящему из жердей. Верх ее был открыт для доступа света и для выхода дыма из внутреннего очага. Томный четырехугольник, показанный над юртой, являлся щитком для закрывания верхнего отверстия во время ненастья. К юрте прислонено длинное копье. Возле юрты (справа в кресле) сидит женщина, обращенная лицом к зрителю; по обе стороны от нее стоят прислужники-подростки. К женщине подъезжает на оседланной лошади вооруженный всадник, держащий в правой руке нагайку. На нем надеты штаны, вероятно кожаные, и голубая подпоясанная рубашка, украшенная светлыми кружками, представляющими нашивные металлические бляшки. К всаднику обращается мальчик, подносящий сосуд. Далее по правую сторону ниши изображен другой всадник, держащий наперевес длинное копье и ведущий на поводу лошадь. Несколько дальше видна еще часть одной лошади. Ниже юрты нарисован столик, уставленный сосудами; рядом стоит мальчик с сосудом в руках.
Перечисленные выше изображения представляют собой такое же сочетание сцен, воспроизводящих моменты реальной жизни, с символическими культовыми сценами, как это мы уже наблюдаем в расписном саркофаге. Сидящая в кресле в торжественной позе женщина — хорошо известное по боспорским надгробиям героизированное изображение образа покойницы, сливавшейся, в религиозном воображении, с образом богини подземного царства. Культовый же характер носит изображение стола с угощением — обычная составная часть сцен загробного пира.
Но наряду с этим в стенной росписи мы видим и такие элементы, которые отражают реальный мир и действительную жизнь тех, кто был погребен в склепе. Анфестерий, очевидно, был воином; поэтому он представлен в виде вооруженного конника, которого сопровождает слуга, ведущий запасную лошадь. Труднее объяснить, почему изображена кочевническая юрта. Может быть, в этом проявилось желание подчеркнуть ту степную обстановку, в которой протекала походная жизнь воина Анфестерия. Но возможно и другое предположение, а именно, что сам Анфестерий или его ближайшие предки вели когда-то кочевой или полукочевой быт, будучи представителями варварской знати, той ее части, которую экономические и культурные преимущества жизни в городах Боспора соблазняли настолько, что они охотно туда переселялись, в какой-то мере эллинизировались там, вливаясь в состав верхнего социального слоя Боспорского государства. Как известно, в результате наплыва в боспорские города такого рода жителей из состава местных племен, с которыми греков тесно связывали общие экономические интересы, культура Боспора всё более приобретала своеобразный местный колорит.
В художественном отношении роспись склепа Анфестерия еще во многом продолжает традиции эллинизма, что проявляется, прежде всего, в передаче посредством живописи архитектурной структуры стен. Но тут же проявились и те новые элементы, которые рождались и развивались в боспорском искусстве римского времени в соответствии с вкусами полугреческой-полуварварской среды. Характерным в этом отношении является стремление к яркой красочности при общей плоскостности изображаемого и достаточно условной передаче соотношения частей, пропорций. Интересно, что одна из лошадей, изображенных на южной стене, окрашена в яркозеленый цвет. Художник ради цветового эффекта прибег к краскам, совершенно но отвечавшим действительности. Но вместе с тем он по-своему стремился к реалистичности образов. Это достигалось посредством очень тщательного изображения бытовых деталей: костюмы, вооружение, убор коня, шатер, — все это воспроизведено старательно, верно и, можно даже сказать, любовно.