Картина выполнена мастером, у которого античные греческие приемы живописи уже в значительной Мере переработаны в духе боспорского искусства, формировавшегося под всё более усиливавшимся влиянием местных вкусов. Так происходило, впрочем, всюду, где античный греко-римский мир тесно соприкасался с варварскими обществами. Склеп Деметры, как одно из немногих исключений, был открыт неразграбленным. Вдоль боковых, восточной и западной, стен стояли деревянные саркофаги. Возле восточного саркофага найдены синий с белыми пятнами стеклянный сосуд, украшенный рельефными орнаментами (произведение сидонской фабрики в Сирии), а также высокий бронзовый канделябр и лежавшая рядом с ним серебряная раковина; два золотых перстня обнаружены под саркофагом. Около западного саркофага оказались: погребальный золотой лавровый венок, золотые дутые бусы и две золотые бляшки, воспроизводящие монеты начала I в. н. э., а также сосуд из бледнозеленого стекла с рельефными украшениями, подобный тому, что стоял с восточной стороны.
Первые захоронения были совершены в склепе еще до середины I в. н. э., но несколько позднее (вероятно, в конце этого же столетия), при повторном использовании склепа прах ране погребенных людей был изъят из саркофагов и сложен в преддверие склепа, а в саркофаги были помещены новые покойники. Вместе с ними появилась в склепе лошадиная уздечка, которая была повешена на одну из стен.
Предметы лошадиной сбруи в пантикапейском склепе свидетельствуют об определенных процессах, происходивших в социальной и культурной жизни Боспорского царства. Если взять в целом пантикапейский некрополь I в., то следует признать, что он еще не содержит ничего, что заметно расходилось бы с греческими обычаями, нравами и верованиями. Греческие основы культуры боспорской столицы, видимо, еще продолжали сохраняться. Изменился облик вещей, но набор их, в смысле функционального значения, остался прежний, хотя уже и нет того ярко выраженного палестрического характера быта мужчин, который свойственен был столичному населению Боспора в эпоху Спартокидов, что соответственно сказывалось тогда на составе могильных вещей. Но с конца Ι в. и особенно на протяжении II в. н. э. в пантикапейском некрополе чрезвычайно отчетливо выступают такие черты, которые свидетельствуют об интенсивном проникновении в среду жителей боспорских городов обычаев, присущих не греческому, а сарматскому населению Причерноморья.
Рис. 73. Изображение богини Деметры на своде склепа. I в. н. э. Керчь.
Появляется значительное количество погребений, в которых пантикапейцы похоронены вместе с принадлежавшим им оружием — мечами, кинжалами, ножами, стрелами. Больше того, в могилы нередко кладут конскую сбрую, узду, а иногда хоронят рядом с человеком и его лошадь. Боспорская столица, как и все государство, постепенно все более варваризуются.
Мужская часть свободного населения боспорских городов в это время была тесно связана с военным делом. Каждый мужчина, принадлежавший к господствующему классу, должен был с оружием в руках защищать свое государство. Боспорское войско, в задачу которого теперь входило, прежде всего отражение натиска со стороны кочевых алано-сарматских, племен, заимствует у последних их оружие и военную тактику.
Сарматы в военном отношении отличались от скифов, хотя, подобно скифам, они также были конными воинами. Скифское войско представляло собой легко вооруженную подвижную конницу; скифы были конными лучниками, основным оружием которых был лук. Стремительно атакуя в конном строю врага, скифы уже с дальних дистанций осыпали противника градом стрел и только окончательный завершающий удар наносили с помощью короткого меча. У сарматов, наоборот, главная часть войска представляла тяжело вооруженную конницу, для которой лук являлся вспомогательным оружием, а основным наступательным оружием служили длинное копье (гика) и длинный меч.70 При этом сарматский воин гораздо основательнее был защищен: на него надевался обычно длинный тяжелый панцырь — пластинчатый или в виде кольчуги, голова покрывалась коническим шлемом.
Оснащение армии оружием сарматского типа, организация главных вооруженных сил, состоявших из гражданского ополчения, по образцу сарматской конницы — таковы характерные черты боспорского войска в первые века нашей эры. Аналогичная картина своеобразной военизации быта наблюдается в это время и в других причерноморских греческих городах, например в Ольвии. Красочное описание последней оставил нам греческий писатель Дион Хрисостом, который побывал в Ольвии около 100 г. н. э. По словам Диона, город жил в постоянном ожидании набегов со стороны степи, и поэтому население было всегда начеку, в боевой готовности.