Проникнув в Эгейский бассейн, они стали нападать на побережье Греции, Малой Азии и на острова Крит, Родос, Кипр. Правда, сухопутные силы этой армии варваров, действовавшей на Балканах, при отходе на север были жестоко разгромлены у города Наисса (Ниш) римскими войсками во главе с императором Клавдием, а пиратский флот, сосредоточенный у берегов Греции, был уничтожен; но та часть готов, которая громила берега Малой Азии, все же смогла вернуться в Черное море.
Хотя в начале 70-х годов императору Аврелиану удалось достигнуть серьезных успехов в борьбе с готскими набегами на придунайские области, все же осенью 275 г., как только разнеслась весть об убийстве Аврелиана в Малой Азии, во время его похода против персов, из Азовского моря был предпринят еще один, но, кажется, уже на этот раз последний крупный поход на Малую Азию. Об этническом составе участников этого похода данных нет, так как в дошедших до нас источниках они именуются просто варварами или боспорскими скифами; все же имеются основания думать, что и теперь это были в основном те же герулы и остготы.22
Высадка была произведена в районе устья реки Фазис (Рион) с намерением, повидимому, ограбить ближайший город Фасис. Оттуда пираты прошли вдоль черноморского побережья в Понт, а затем углубились на юг, в Галатию и Киликию, подвергая разграблению встречавшиеся на пути населенные пункты. Против готов выступил с войском император Тацит, который, нанеся им частичное поражение, поручил продолжение военных действий своему брату Флориану, а сам направился в Европу, но по дороге был убит заговорщиками. Флориан небезуспешно продолжал борьбу, и был даже такой момент, когда готам угрожало полное истребление. Но в это время против Флориана поднял восстание Проб, что заставило первого повернуть силы против своего конкурента. Этим воспользовались готы, и уцелевшие их отряды смогли вернуться осенью 276 г. на север.
Нетрудно представить себе, как должна была отразиться обстановка, сложившаяся в третьей четверти III в. в бассейне Черного моря, на экономическом состоянии Боспора. Само собою разумеется, что о каком-либо регулярном торговом обмене, который до того весьма оживленно велся между Боспором и, прежде всего, малоазийскими городами южного Причерноморья, не могло быть и речи. Черное море на несколько десятилетий превратилось в арену деятельности грандиозных пиратских армий, ставших полными хозяевами положения. При таких условиях обычному черноморскому и, в частности, боспорскому купцу делать было нечего, тем более что торговые центры Малой Азии — основные контрагенты Боспора в римский период — были одним из основных объектов нападения пиратов и в силу этого, конечно, не могли поддерживать тот обмен, на котором зиждилось их процветание, а вместе с тем и процветание Боспора. Событиями 50 — 70 гг. III в. н. э. боспорской торговле был нанесен такой удар, после которого восстановить прежнее положение уже было невозможно.
Вторжение готов и других племен, а также превращение Боспора в организационную базу набегов на причерноморские города и области губительно отразились не только на внутренней хозяйственной жизни Боспора, поскольку с потерей заморских рынков был парализован нормальный товарообмен. Обострились и стали выступать наружу внутренние социальные противоречия, присущие Боспору как рабовладельческому, хотя и сильно варваризованному государству в период его упадка.
У ранне-средневекового историка Зосима сохранилась очень ценная характеристика обстановки, создавшейся на Боспоре в период готских нашествий. В 256 г. бораны предприняли первый поход из Азовского моря на Кавказское побережье, осуществив его, по словам Зосима, «при посредстве жителей Боспора, которые скорее из страха, чем из расположения, дали им [т. е. варварам] суда и показали путь к переправе». Зосим пересказывает то, что он почерпнул из недошедшего до нас сочинения «Σκυθικά», составленного афинянином Дексиппом.23 В нем были описаны войны III в. и. э. между римлянами и племенами, находившимися севернее Дуная, а также в северном Причерноморье, т. е. войны, главным образом, с готами, именуемыми Дексиппом скифами. Дексипп был не только современником этих событий, но и непосредственным участником борьбы с готами, во время вторжения последних в Грецию в 267 г.