Во всяком случае, следует признать вполне установленным, что в результате вторжения ряда варварских племен в северное Причерноморье и Приазовье, вследствие вообще усилившейся активности варваров, Боспор, потерявший прежнюю действенную поддержку со стороны Рима, вынужден был в целях самосохранения всё более прибегать к компромиссной политике в своих взаимоотношениях с варварами, особенно о пришлыми.
Херсонесу, повидимому, удалось избежать такого положения; он продолжал и в это трудное время сохранять независимость, оставаясь союзником Рима. Не исключено, что Херсонес порой предпринимал некоторые военные диверсии в Крыму против активизировавшихся варваров. Поскольку последние получали от Боспора помощь, указанные выступления херсонесцев, естественно, могли получать истолкование как действия, направленные против варваров, поддерживаемых боспорскими царями. Такова была, как можно предполагать, реальная почва для возникновения позднее полулегендарных, расцвеченных фантазией рассказов, в которых Херсонес выступает в роли верного Риму союзника, рьяно ведущего борьбу против варваров и сомкнувшегося с ними Боспора.
Высказывавшееся некоторыми учеными мнение, что в первой половине IV в. боспорские владения в Крыму, «исключая его восточной окраины со столицей Боспора Пантикапеем», находились в руках готов, является совершенно бездоказательным.35
Возможно, некоторое количество готов (герулы, бораны и др.) из числа тех, которые пробрались в Крым, проникли и на боспорскую территорию. Однако, как мы уже могли убедиться по надписи Аврелия Валерия Сога, государственная граница Боспора на западе, т. е. в Крыму, оставалась в начале IV в. неизменной. Владения Боспора простирались до Феодосии, и, стало быть, говорить об одной лишь «восточной окраине», якобы сохранившейся за Боспором, нет оснований. Что происходило на азиатской стороне, мы в подробностях не знаем, но и здесь главные поселения и прилегающие к ним земли в границах хотя бы нынешнего Таманского полуострова продолжали оставаться боспорскими.
Несмотря на то, что Боспору удалось сохранить свою основную территорию, экономический упадок прогрессировал быстрыми темпами, поскольку при той общей обстановке, которая сложились во всем Черноморье в период распада Римской империи, оказался парализованным основной жизненный нерв Боспорского царства. Таким нервом во все периоды его существования являлся широкий торговый обмен с заморскими странами и, прежде всего, массовый вывоз туда сельскохозяйственного сырья. Теперь возможность такого обмена стала весьма ограниченной.
Оскудение государственной казны в условиях интенсивно развивавшейся натурализации, а вместе с тем и сокращения хозяйства привело вскоре к тому, что Боспор оказался уже не в состоянии выпускать даже медные деньги. В 332 г. пантикапейский монетный двор выпустил последние грубо исполненные деградированные «статеры» из чистой меди с бюстом и именем боспорского царя Рискупорида VI на лицевой стороне и бюстом императора Константина на обороте (табл. VI, 97).36 В течение почти девяти веков Пантикапей чеканил монеты — сначала от имени гражданской общины пантикапейцев, затем — от имени боспорских царей. В этих монетах нашли яркое отражение как периоды подъема и расцвета Боспора, так и времена его заката. На 332 г. нумизматический источник изучения исторических судеб Боспора навсегда обрывается. Вряд ли можно из самого факта прекращения чеканки боспорских монет делать вывод, что на Боспор в то время обрушилось какое-то катастрофическое бедствие, которое сразу же вызвало полную и окончательную гибель государства. Процесс распада Боспорского государства протекал на протяжении довольно длительного периода, и прекращение чеканки монет являлось лишь одним из эпизодов процесса увядания Боспора, который тянулся еще и дальше в течение нескольких десятилетий.
После прекращения выпуска боспорских монет в денежном обращении, повидимому, долгое время еще находились монеты старых выпусков, а кроме того в некотором, правда, весьма ограниченном, количестве поступали римские монеты.
Что прекращение в 332 г. чеканки боспорских монет не связано было с каким-либо внезапным потрясением Боспора и не означало ликвидацию власти правившей до того Боспорским царством династии, — самым убедительным образом подтверждается надписью, найденной на Таманском полуострове.37 К сожалению, из-за отсутствия более точных сведений относительно места находки надписи, невозможно решить вопрос, из какого именно боспорского поселения происходит этот чрезвычайно важный эпиграфический документ. Самым существенным представляется тот факт, что излагаемое в надписи событие относится к 632 г. боспорской эры, т. е. к 335 г. н. э., ко времени Рискупорида VI. В надписи говорится о сооружении в указанном году оборонительной стены или укрепления (τείχος) под наблюдением зодчего (άρχιτέκτων) Евтиха. Весьма выразителен конец надписи, который состоит из двух слов: Νείκη πόλει, обозначающих пожелание победы городу. Поставленная далее цифра 638, повидимому, является датой установки надписи, которая была вделана в воздвигнутую стену; в переводе на наше летоисчисление получается 341 г. н. э.