Христианство легко и быстро привилось на Боспоре благодаря наличию особенно благоприятной почвы, подготовленной всем предыдущим развитием религиозных течений. В числе их, как известно, большой популярностью во II—III вв. пользовался монотеистический культ «бога высочайшего», привлекший к себе массу адептов. Поскольку в формировании этого синкретического культа несомненна активная роль иудейских религиозных элементов, можно думать, что и свойственные иудаизму мессианские чаяния, надежды на приход спасителя, от которого ожидалось избавление мира от зла и бедствий, были не чужды известным слоям боспорского населения, особенно в тяжелый период второй половины III в. н. э.
В течение первых десятилетий IV в. христианство на Боспоре получило настолько широкое признание, что уже в 20-х годах там вполне могла оформиться христианская община во главе с епископом. В 325 г. на Никейском вселенском соборе боспорские христиане были представлены в лице своего епископа Кадма.41 Участие боспорского епископа во вселенском соборе показывает, что Боспорское царство, несмотря на все бэлее разраставшийся внутренний экономический, а вместе с тем и политический кризис, тем не менее стремилось поддерживать в первой половине IV в. внешние связи не только экономического, но и культурно-политического характера, хотя эти связи могли осуществляться теперь, конечно, крайне нерегулярно и далеко не с тем успехом, как в былые времена..
Рис. 82. Серебряное блюдо с изображением императора Констанция II. (Эрмитаж).
Особый интерес в этой связи представляет находка в пантикапейских склепах (катакомбах) двух художественно исполненных серебряных блюд (рис. 82), в центре которых помещен медальон с изображением бюста императора Констанция II] 337—361 гг.).42 Как показывают надписи «D[omini] N[ostri Gonstanti Augusti votis XX», блюда эти были изготовлены в ознаменование двадцатилетия цезарства Констанция II, т. е. в 343 г. По всей вероятности, блюда являлись подарками Констанция II представителям правящих верхов Боспора.43 Стало быть, римские власти еще в 40-х годах пытались поддерживать дружественный контакт с Боспором. Но уже упоминавшееся выше посольство боспорцев к императору Юлиану в 362 г., отмеченное Аммианом Марцеллином, ясно показывает, что прочных постоянных связей у Боспора с Римской империей не было. Сколько-нибудь надежной и планомерной поддержки от римских правителей Боспор получать не мог, хотя порой, как видно, добивался ее.
Судя по тому, с какой просьбой ехало посольство боспорцев к императору Юлиану, Боспор, предоставленный своим собственным силам, в начале 60-х годов IV в. н. э. находился в тяжелом положении. Этих сил было явно недостаточно, чтобы отстоять свои владения от напора варваров, тем более, что, как и в Римской империи, варвары, наступавшие извне на Боспор, несомненно встречали внутри его активную поддержку со стороны угнетенного класса рабов и закрепощенных крестьян.
Естественно, что при том общем положении Боспора, в котором он оказался в половине IV в., грянувшее в 70-х годах нашествие гуннов не только не могло быть приостановлено или тем более отражено, но оно-то и явилось тем роковым толчком, который вызвал окончательный распад Боспорского царства.
Характерной особенностью последнего периода жизни Боспорского царства, охватывающего период второй половины III в. и первой половины IV в., является резкое снижение материального благосостояния населения. Это обстоятельство нашло свое отражение в некрополе Пантикапея. Если в первой половине III в. некоторые гробницы боспорской знати, правящей верхушки Пантикапея еще поражают своим богатством, обилием драгоценностей (вспомним царское погребение с золотой маской и др.), то во второй половине того же столетия ничего хотя бы отдаленно напоминающего былую роскошь мы уже не встречаем. Не только нет богатых гробниц знати, но и погребения представителей среднего слоя в это время бедны. В IV в. снова появляется некоторое количество погребений с довольно обильным и не очень бедным инвентарем, но такие погребения в общем единичны, тогда как вещевой инвентарь рядовых могил этого периода крайне скромен и беден. Экономический кризис и тесно связанный с ним упадок внешней торговли, обусловленные уже известными нам причинами, неизбежно вели к сокращению населения и обеднению боспорских городов, не исключая и привилегированных групп господствующего класса, хотя, разумеется, степень материальной деградации последнего проявлялась не в такой резкой и интенсивной форме, как на среднем и низшем слоях общества.