Говоря о культуре Боспора в III—IV вв., т. е. в период проникновения в северное Причерноморье некоторых новых племен (готов, боранов, герулов), часть которых вплотную подошла к владениям Боспора, а отчасти и вторглась на боспорские земли, нельзя не поставить вопроса, насколько эти этнические перегруппировки, начавшиеся около середины III в., отразились на культурном облике Боспорского царства. Результаты археологических исследований как боспорских некрополей, так и городов позволяют заключить, что ни во второй половине III в., ни в IV в. в боспорской культуре никаких существенных изменений, которые следовало бы объяснить влиянием культуры пришлых племен, не произошло. Продолжал жить прежний греческо-сарматский культурный уклад, основные черты которого вполне сложились к середине III в., т. е. до появления готов.
Гробницы пантикапейского и других боспорских некрополей рубежа III—IV вв. по ритуалу и набору вещей ничем не отличаются от предыдущего периода.
Роспись склепов в это время приобретает чрезвычайно своеобразный схематизированный характер, обусловленный общим процессом варваризации искусства Боспора, протекавшим на протяжении первых веков нашей эры и достигшим наибольшей своей выразительности в III в. н. э.
Тенденция к геометризации и плоскостности передачи не только орнаментальных мотивов, но и образов реального мира начала очень явственно проявляться в боспорском изобразительном искусстве уже в I—II вв. Наиболее отчетливо это сказалось на боспорских надгробных рельефах, исполнявшихся местными ремесленниками-скульпторами. Рельефы первой половины II в. носят на себе отпечаток сильнейшей варваризации скульптурного искусства. Фигуры на этих надгробиях изображены плоскостно, в духе варварского искусства, передавшего образы людей и животных языком условных геометризованных и до крайности обобщенных, но по-своему выразительных, форм.
Изготовление боспорских надгробных рельефов во второй половине II в. прекратилось. Но свойственный им стиль про должает существовать и развиваться на протяжении III в. а отчасти, повидимому, и IV в. в декоративной живописи погребальных склепов.
Группа таких расписных склепов-катакомб III в. — первых десятилетий IV в. открыта на территории пантикапейского некрополя на северном склоне горы Митридат. Все они обнаружены ограбленными, без погребального вещевого инвентаря. Каждый такой склеп представляет собою хорошо известный с начала II в. н. э. тип гробницы, состоящей из лестничного спуска (дромоса) и высеченной в скале или глине комнаты, в стенах которой вырубались ниши для вещей и большие ниши-лежанки, куда устанавливались гробы. В позднее время стены таких гробниц штукатуркой не покрывались, и в тех случаях, когда склеп расписывался, роспись наносилась прямо по естественной поверхности стен — известняковой скале или глинистому материку. Роспись исполнялась красной краской; довольно редко применялись дополнительно еще синяя или черная краски.
Обычно в этих склепах геометрического стиля было принято обрамлять ниши и лежанки бордюрами в виде ленты с геометрическим узором, состоящим чаще всего из непрерывного ряда треугольников, иногда еще усеянных точками. На стенах возле лежанок или ниш группировались различного рода рисунки, не представляющие собой какой-либо одной связанной общим действием композиции. Большей частью это набор разных орнаментальных растительных и фигурных изображений, рассеянных по поверхности стен. Все они исполнены в определенной манере условно-линейной трактовки образов и, несомненно, по своему содержанию объединены в каждом случае определенными идеями религиозного культа. Наиболее богата роспись одного из таких склепов-катакомб, который был открыт в Керчи в 1901 г.44 В нем устроены три лежанки: одна в стене против входа и две в боковых стенах.
Боковые лежанки обрамлены бордюрами из треугольников, дуг и свисающих гроздей винограда, изображенных чрезвычайно схематически. Несколько птиц клюют виноград. Под правой лежанкой нарисован диск, разделенный внутри волнистыми линиями. Очевидно, это символ солнца. Рядом с ним нарисован виноградный куст с широко раскинувшимися ветвями, с которых свисают плоды.
Под другой боковой лежанкой на стене изображен корабль без парусов; над ним солнце и круг, разделенный внутри радиальными линиями и усеянный точками. Простенки по обеим сторонам от входа также украшены росписью. Здесь птицы сидят на ветках, причем две птицы под нишей представлены горбообразно: обе они обращены к находящемуся между ними дереву, которое изображено с корнями (рис. 83, вверху). На другом простенке (рис. 83, внизу), схематически нарисованы расположенные рядом человеческие головы в причудливых головных уборах. Выше их показан грузовой парусный корабль. Несмотря на крайнюю схематичность рисунка, можно разобрать все важнейшие части судна. Посередине высится мачта; на ней вверху люди, очевидно, налаживают паруса; раздувшийся парус виден в передней части корабля. На палубе лежат два якоря (большой и поменьше), в кормовой части изображен круглый шалаш, очевидно, помещение капитана. Сзади отчетливо по казаны двойной руль и плывущая на привязи ладья.