После того как Афины перестали играть ведущую роль в Греции, Боспор поддерживал торговые отношения, главным образом, с островами Архипелага (Родос, Делос и др.), с западной частью Малой Азии (Пергам) и южным Причерноморьем (Гераклея, Амис, Синопа).
Как уже указывалось, товары, доставлявшиеся на Боспор из Греции и Малой Азии морем, а равным образом и те, что производились непосредственно в боспорских городах, распространялись торговцами не только по всей территории Боспора, но и проникали гораздо дальше его границ. По Кубани товары шли далеко в глубь северного Кавказа. По Азовскому морю, Дону и Донцу греческие товары попадали в восточные и северо-восточные районы Скифии, а также в южное Приднепровье. Правда, согласно сообщению Страбона, плавание по Танаису было затруднено кочевниками, которые преграждали доступ в северные районы Подонья.22 Тем не менее археологические находки греческих вещей, встречающихся вплоть до района теперешнего Воронежа, показывают, что по Дону торговля велась, хотя, возможно, здесь действовали не столько греческие купцы, сколько торговые посредники из состава местного скифо-сарматского населения, скупавшие от греков товары в приморских торговых пунктах и доставлявшие их (вино в амфорах, глиняную и металлическую посуду, оружие и т. п.) далее в глубь страны.
Издавна существовал караванный путь, проходивший через северное Причерноморье на восток. Отрывочные сведения о золотоносных месторождениях (повидимому, теперешних казахстано-алтайских районов),23 которые Геродот собрал во время своего пребывания в Ольвии, могли проникнуть в Ольвию только при наличии реальных межплеменных связей между северным Причерноморьем и Зауральем. Этот путь от Ольвии на восток, в сторону Урала, Алтая и Средней Азии, путь к золоту, был связан при Спартокидах и с Боспором.
Очень интересна в этом отношении находка клада боспорских монет в Джунгарии, неподалеку от озера Эби-нор. В 1918 г. киргизы нашли на берегу реки Боротола, вместе с различными предметами керамики, группу бронзовых монет III в. до н. э. из которых 15 оказались пантикапейскими и 1 фанагорийской.24 Находка клада монет показывает, что в III в. до н. э. существовала связь кочевников восточного Приазовья и Придонья, находившихся в сфере культурного влияния Боспора, с областями между Тянь-шанем и Алтаем.
Связи северного Причерноморья с Заволжьем, в частности с Приаральем, в эпоху Спартокидов подтверждаются, между прочим, следующим интересным эпизодом, имеющим отношение к завоевательной деятельности Александра Македонского в Средней Азии. На основании передаваемых Аррианом сведений, известно, что в 328 г., во время пребывания Александра в Мараканде, туда в сопровождении 1500 всадников явился хорезмийский царь Фарасман, пожелавший вступить в переговоры с Александром.25 Хотя Хорезма Александр не достиг и в его планы продвижение туда не входило, все же Фарасман, очевидно, счел целесообразным заблаговременно дипломатическим путем выяснить подлинные намерения Александра, чтобы по возможности обезопасить хорезмийские владения от агрессивного вторжения македонских войск. Основное ядро Хорезма составляли земли в низовьи реки Амударьи (в древности р. Окс). Фарасман предложил Александру заключить военный союз, указав при этом, что владения Хорезма соседят с колхами и амазонками. Под последними, несомненно, подразумевались области Придонья и Приазовья, заселенные племенами сарматов, происхождение которых в древности связывалось с легендарными амазонками.26
Фарасман выразил готовность оказывать содействие Александру, снабжать его войско провиантом и быть проводником в случае, если бы македонский царь решил предпринять поход на Понт, в Причерноморье, с целью подчинения живущих там племен. Александр, по словам Арриана, установил с Фарасманом дружественные отношения и даже заключил с ним военный союз, но от похода в Причерноморье отказался, сославшись на его преждевременность.
Для нас представляет безусловный интерес сделанное Фарасманом предложение взять на себя функции проводника во время предполагаемого похода в северное Причерноморье со стороны Средней Азии. Оно могло возникнуть только в том случае, если хорезмийцы действительно хорошо знали пути из Приаралья в Северное Причерноморье, а это возможно было лишь при условии реальных сношений между обоими названными районами. Сношения эти, повидимому, не были тогда достаточно регулярными, частыми, но все же, безусловно, существовали. Усиление связей между Причерноморьем через Заволжье со Средней Азией наступило несколько позднее, когда была открыта сухопутная дорога в Китай через Фергану (после 114 г.).