Указанное обстоятельство заставляет вспомнить неоднократно упоминаемый Геродотом «ров», отделявший восточную часть Крыма от остальной его территории. Согласно рассказу Геродота,66 при возвращении скифов из похода в Переднюю Азию (куда они вторглись, преследуя киммерийцев), в Крыму им было оказано сопротивление со стороны остававшихся там скифских рабов. Чтобы воспрепятствовать возвращению своих господ, скифские рабы будто бы вырыли широкий ров, простиравшийся от Таврических гор до Меотиды, под прикрытием которого неоднократно вступали в сражение со скифами.
Зерно истины в этом рассказе состоит, вероятно, в том, что между возвратившимися из продолжительного похода скифами и продолжавшим жить в северном Причерноморье населением имели место столкновения. Но независимо от того, какие именно реальные события нашли отражение в этом полулегендарном рассказе, важно то, как во времена Геродота объясняли происхождение оборонительного рва (а стало быть и вала), уже существовавшего в Крыму. Этот ров имел меридиональное направление и простирался от прибрежья Черного моря (у Геродота оно определяется как район Таврических гор) до Азовского моря. Происхождение его (что особенно интересно), связывалось отнюдь не со строительной деятельностью греков, а с жившим в Крыму еще до греческой колонизации местным населением.
Скифы, совершая из крымских степей вторжения в земли синдов во время замерзания пролива, пересекали тот же ров 67 (такие переходы скифы, вероятно, совершали до того, как Керченский полуостров был освоен греческими колонистами, обосновавшимися в боспорских городах).
Ров, «вырытый потомками слепых», рассматривался около середины V в. до н. э., когда Геродот при посещении Ольвии собирал сведения о Скифии, в качестве восточней границы владений царских скифов в Крыму.68 Лежавшая далее на восток за этим рубежом территория, очевидно, принадлежала тогда уже Боспору. Из сказанного следует, что распространенный взгляд на древние валы, пересекающие Керченский полуостров, как на пограничные рубежи, созданные полностью боспорцами, вряд ли может быть признан вполне обоснованным. Уже во времена Геродота, как мы видим, о валах (или об одном из них, самом значительном) ходили неясные легендарные рассказы, свидетельствующие все же, что возникновение указанных сооружений восходит к значительно более древней, доколонизационной поре.
Весьма вероятно, что Κιμμερια τείχεα (киммерийские укрепления), о которых упоминает Геродот69 при перечислении того, что оставалось от киммерийцев в северном Причерноморье в классическую эпоху, представляли собой те же оборонительные земляные сооружения в восточном Крыму. Если это так, то придется признать, что прилегающие к Керченскому проливу территории действительно являлись одной из важных и основательно защищенных областей киммерийцев. Эти рвы и валы были, видимо, позднее использованы, а возможно, и существенно перестроены, обновлены боспорцами, оберегавшими свою «европейскую» территорию от возможности набегов степных кочевников. В I в. до н. э. по образцу этих более древних валов был сооружен еще один новый оборонительный вал, находившийся значительно западнее первых.
За Киммерикским валом к востоку тянулись плодородные пахотные земли Пантикапейской области. Здесь за пределами береговой полосы было рассеяно немало мелких деревень и более крупных укрепленных поселений. Из последних некоторые играли важную роль в общей системе обороны «европейской» территории Боспора и подходов к его столице.
Севернее Чурубашского озера, у деревни Ивановки (в 10 км от Киммерикского вала), лежат хорошо сохранившиеся развалины одного из таких поселений-крепостей. Как и все наиболее значительные развалины боспорских поселений на Керченском полуострове, оно было тщательно описано и обмерено в 20-х годах прошлого столетия Дюбрюксом.70