— Я включаю видео и аудиозапись нашего разговора, Глеб. Если ты сейчас же не уберешься от моей комнаты, то завтра эта запись окажется в полиции. Вместе с моим заявлением о попытке насилия, понял? Да, в интернет тоже закину, не пожалею времени... И мне плевать, что на это скажет Герман!
Веселье в коридоре мгновенно прекращается.
— Только попробуй вякнуть, с-сучка маленькая...
— Продолжай, я записываю, — напоминаю ему подчеркнуто скучным голосом.
Повисает долгая напряженная пауза. Затем младший Мрачко многообещающе и как-то по-змеиному шипит:
— Однажды я до тебя доберусь, Яночка... Обещаю тебе! Думай обо мне почаще, с-с-сладенькая...
И следом раздается звук удаляющихся шагов.
Я отцепляюсь от подоконника и медленно сползаю на пол. Ноги от пережитого страха не держат. И сердце колотится от жгучей смеси страха и надежды.
Неужели... неужели у меня впервые получилось самостоятельно защитить себя от этой мрази?
Какая жалость, что это лишь временно!..
Зато как хорошо, что в этом году я достигла своего совершеннолетия, чтобы сбежать из-под предательского крыла недопапаши!
Наконец-то.
Украденный дневник не дает мне покоя всё утро. Нельзя допустить, чтобы странички с моими самыми сокровенными мыслями и мечтами так и остались в грязных лапах Глеба! И пока он не уехал, есть шанс вернуть свою собственность.
Думаю об этом каждую свободную минуту.
На завтраке бросаю короткий безнадежный взгляд в сторону Германа, прикидывая, есть ли смысл снова жаловаться ему на его же брата. Но именно в этот момент они вместе цинично ухмыляются над одним им понятной шуткой...
И в который раз становится очевидно, что любые мои жалобы в этом доме — пустой звук для его хозяина.
В принципе, это было ясно еще в детстве, когда мне покупали только самое необходимое и оставляли в компании нервно-молчаливой няньки. Просто до проблемы с Глебом я и близко не представляла масштаба нашей семейной катастрофы. Думала, что мне просто достался приемный отец, не слишком заботливый в плане бытового комфорта и с дефицитом эмпатии. Опять же, списывала холодное отношение Германа к себе на его привычку ни с кем не сближаться из-за тесных связей с криминалом...
В-общем, искренне верила, что я хоть немного дорога ему. Потому что не совсем уж чужая по крови. Как-никак, отвергнутая дочка безответственного сводного брата Чье-Имя-Нельзя-Называть. По словам самого Германа...
Что ж, теперь мои иллюзии разбиты, а выводы сделаны.
Я опускаю глаза и сажусь за стол.
Обычно все мои завтраки проходят прямо на кухне, потому что Герман предпочитает экономить время и утолять голод прямо на деловых встречах в ресторанах. Но в честь приезда брата сегодня накрыт целый стол из трех блюд. Прям по классике — первое, второе и третье. Ведь этот жирдяй так любит хорошо покушать, разве можно оставить его дома без сытной еды, ага.
— Доброе утро, Яночка, — масляно улыбается Глеб, облизывая взглядом мою фигуру. — Сегодня ты у нас прямо загляденье в этом наряде, такая привлекательная малышка... Как тебе спалось?
Что он там привлекательного увидел, не знаю. Обычная кофта моего любимого цвета морской волны, свободная и почти не подчеркивает линии тела. Плюс банальные джинсы и прическа а-ля «встала и пошла». Сегодня я даже вечно лохматые локоны выпрямлять утюжком специально не стала. Не хочу хорошо выглядеть перед Глебом.
— Спасибо, плохо, — бурчу в ответ и принимаюсь с методичной злостью крошить в своей тарелке кусок картофельной запеканки. — Ночью комар один задолбал, зудел и зудел. Надеюсь, рано или поздно кто-нибудь его прихлопнет.
Хитрые глазки младшего Мрачко сужаются.
— Комары очень живучие существа, — подхватывает он тон моей беспомощно-пассивной агрессии. — Никогда не откажутся отведать лакомую капельку юной крови... Рано или поздно они получат свое. Однажды ты проснешься и просто обнаружишь, что лишилась своей вкусной капельки, пока спала глубоким сладким сном. Береги себя от комариков, деточка.
Говоря это, он лениво почесывает свой толстый живот и случайно сдвигает край обширной толстовки. Внутренний карман с торчащим из него зеленым уголком знакомого блокнота мгновенно притягивает мое внимание. Но я быстро прячу вспыхнувший взгляд обратно в свою тарелку с изуродованной запеканкой.
Это он! Мой дневник.
И кажется, я только что поняла, как смогу его вернуть.
Глава 2. Дурные наклонности семейки Мрачко