— Пойду в душ, — трусливо сбегаю, чтобы не видеть, как он начнет заказывать всякие вкусняшки.
Ванная оказывается таких размеров, как моя комната в квартире. Тут и душ, и джакузи, хоть и небольшое. Я такое только на картинках видела. Поэтому не могу отказать себе в удовольствии и, заперев дверь, устраиваю настоящую пенную вечеринку, пытаясь припомнить, как Светка готовила мне чудо-ванну. В итоге я, похоже, перебарщиваю с гелями для душа, которых тут стоит целая полка, и пена даже слегка переваливается за бортик — приходится срочно спускать воду. Но даже несмотря на это чувствую себя отлично. Я уже почти не злюсь на босса, который притащил меня в такую даль. А еще предвкушаю, как завалюсь спать — уверена, размеры кровати позволят нам спать, не мешая друг другу. Пока размышляю о своих ближайших планах, в дверь раздается осторожный стук.
— Наташ, у тебя все нормально?
— Да, а что? — настораживаюсь я.
— Просто ты уже целый час плескаешься…
— А я, может, русалка! — дерзко отвечаю, показывая язык двери. Волошин, конечно, не увидит моего ребячества, но зато мне самой приятно будет.
— Смотри, как бы ноги ходить не разучились, — хохочет дровосек в ответ.
Надо же, целый час прошел, а вроде я только залезла отмокать. Впрочем, испытывать терпение начальника — идея так себе. Поэтому все же быстро споласкиваюсь и, наскоро одевшись и умывшись, выхожу из ванной.
Глава 20
Стоит мне только оказаться в комнате, как я тут же чувствую аромат свежезапеченного мяса. Быстро отвожу взгляд и направляюсь к изголовью кровати.
— Наконец-то! Я уж думал, твой ужин остынет, — ворчит бородач, окидывая меня взглядом.
— Я же сказала — не хочу.
— Ага, я так и понял по твоим глазам — усмехается он. — Хватит дурить, Наташа. Все спишут на представительские расходы.
Мне очень хочется поддаться на его уговоры, но я лишь гордо отворачиваюсь и начинаю убирать покрывало со своего края кровати.
— Слушай, — резко раздается у меня над ухом, от чего я дергаюсь и врезаюсь затылком в грудь мужчины. Его ладони ложатся мне на плечи и успокаивающе придерживают. — Осторожней, ты чего?
— Нельзя же так пугать! — возмущаюсь, пытаясь вывернуться из его хватки. Но лучше бы я этого не делала — теперь мы стоим по-прежнему так же близко, но уже лицом к лицу.
— Наташ, я не умею уговаривать женщин, так что давай упростим задачу друг другу. Ты нормально поешь, а я не буду нервничать. Идет? Вчера ведь с этим не возникло проблем.
— Вчера оказалось, что это ресторан вашего друга.
— Женщина, да что с тобой не так? — стонет он.
Собираюсь тактично уйти от решения проблемы, но мой желудок решать побыть предателем и громко урчит. Надо отдать должное, Волошин даже бровью не ведет — прям сама тактичность. Вздыхаю обреченно и киваю.
— Ладно.
— Ну и хорошо, — улыбается мужчина и отходит, наконец давая возможность вдохнуть полной грудью.
В итоге мы устраиваемся на кушетке, стоящей перед кроватью, и быстро расправляемся со всем, что лежит на тележке. Филе миньон оказывается просто волшебным — такое мягкое и сочное, что я мысленно благодарю упрямство шефа. Второй день подряд кормит меня вкусностями.
— Держи, — протягивает он мне бокал с вином.
— Нет уж, — отказываюсь я. — На вино уговора не было.
— Давай-давай. Считай, что это производственная необходимость, — строго говорит Матвей.
Я сейчас настолько расслаблена, что сил спорить просто нет. Особенно после такого вкусного ужина. Молча забираю и за один присест выпиваю весь бокал. А потом натыкаюсь на ошарашенный взгляд дровосека.
— Понял, больше не наливать, — произносит он, делая глоток из своего бокала.
Пожимаю плечами и возвращаюсь к ужину. В итоге мало-помалу мы все же допиваем бутылку на двоих. Когда с едой покончено, а вина почти не остается, мы перебазируемся на кровать — потому что кушетка все же жестковата. Матвей достает пульт и долго щелкает по каналам.
— Что предпочитаешь из фильмов? — интересуется он у меня.
— Давай что-нибудь не особо слезливое, — выдаю я на автомате. Несмотря на плотный ужин, вино меня все же расслабило, и в голове становится легко и хорошо. Настолько, что позволяю себе немного фривольности и обращаюсь к начальнику на «ты». — Но и не боевик!