— Очень вкусно, — говорю, уплетая стейк. — Не знала, что ты так хорошо готовишь.
— Ладно, так и быть, признаюсь, — многозначительно произносит друг. — Это все… доставка!
— А я-то уже обрадовалась, — фыркаю в ответ.
— Вообще-то я надеялся, что теперь мне не придется питаться ресторанной едой.
— Да, прости, — виновато произношу, пряча взгляд. — Просто сегодня с этим отчетом. У меня не всегда получается быстро, и я.
— Все-все! — обрывает меня на полуслове хозяин квартиры. — Я пошутил! Слышишь? — поднимаю на него взгляд и вопросительно смотрю. — Просто пошутил. Я достаточно взрослый, чтобы решить проблему с едой.
— Ну и шуточки у тебя, — поджимаю губы. — Если все пойдет хорошо, то через неделю займусь поиском квартиры.
— Чего?! — возмущенно вскидывается Глеб. — Какой квартиры?
— Съемной. Мне же надо где-то жить, — пожимаю плечами. — Я не могу вечно тебя стеснять.
— Вот так, да?
— Не обижайся, — прошу его. — Но у тебя должна быть своя жизнь. Личная. А тут я.
— Да нет у меня личной жизни, — отмахивается одногруппник.
— А кстати, почему? — этот вопрос меня мучает уже давно. С самого моего приезда в Москву. Ведь Глеб — очень привлекательный мужчина. Он умен, красив, хорошо зарабатывает. Он порядочный и надежный. Так почему же в его жизни до сих пор нет той женщины, с которой он мог бы создать семью?
Друг вздыхает и откладывает столовые приборы.
— Наверное, не сложилось, — туманно отвечает он и замолкает. И лишь спустя несколько минут все же продолжает: — Я ведь относился к отношениям раньше так, несерьезно. Мне казалось, что не готов к чему-то настоящему, сильному. Я проводил выходные с классными цыпочками в клубах, отжигая чуть не до рассвета. Только вот…
— Вот что? — задаю наводящий вопрос.
— Да ерунда это, понимаешь? Когда полгода назад у меня были хоть и временные, но все же трудности с финансами, ни одна из них не осталась рядом, чтобы поддержать.
Мне-то очевидно, что такие вот скачки по клубам как раз-таки не располагают к крепким отношениям. И найти там девушку, которая подставит плечо и пройдет через сложности вместе с тобой, непросто. Не для того туда приходят. Хотя не буду утверждать стопроцентно — ведь из всякого правила есть исключения. Но тон, которым Глеб говорит, мне не нравится. Он будто разочаровался в женщинах.
— Может, поискать спутницу в другом месте?
— А может, не нужно никого искать? Может, счастье рядом и я просто не туда смотрел все это время? — в его голосе звучит если не отчаяние, то что — то очень похожее на него.
— Эй, ты чего? — до меня начинает доходить, что дело-то серьезное. Мазилин всегда был для меня рубахой-парнем, который не просто не сдается перед сложностями, а наоборот — смело идет на абордаж. Порой и вовсе безрассудно. Я ни разу не видела его в таком состоянии — словно у него опустились руки. — Еще вся жизнь впереди! Встретишь свою фею, которая не бросит в трудный момент.
— Ты правда так думаешь? — с надеждой спрашивает он.
— Конечно!
— Москва — страшный город, — вдруг произносит он печальным голосом. — Он поглощает тебя. Чтобы оставаться успешным, ты постоянно должен куда-то бежать, двигаться, сражаться. Ты просто не можешь позволить себе остановиться, выдохнуть и осмотреться. Твоя жизнь становится похожей на беличье колесо.
— Почему же ты остался здесь?
— Потому что хотел чего-то достичь. Хотел, чтобы родители гордились мной, чтобы их вложения оправдались. А в итоге. — он горько усмехается, — в итоге у меня есть работа, квартира, машина. Но почти нет друзей, нет семьи. Черт, да даже любимой девушки у меня нет!
Впервые с момента моего переезда друг позволил себе показать свои истинные эмоции. Когда мне нужна была поддержка — он дал ее, совершенно не требуя ничего взамен. Только сейчас я задумываюсь: а в чем же была истинная причина его приезда в родной город? Не пытался ли он что-то понять для себя? Может, переосмыслить? Я ведь даже не поинтересовалась, ограничившись простым объяснением — в отпуск. От этого становится стыдно.
— Я, конечно, не волшебник. Но могу предложить провести выходные где-нибудь за городом, — говорю ему. — Или можем погулять и обойти все музеи, которые ты еще не посетил.
Глеб фыркает и качает головой.
— В этом ты вся, Наташка, — укоризненно произносит он. — Готова прийти на помощь, пожертвовать собой, своим временем ради друга. — Уже собираюсь возмутиться в голос, когда Мазилин подходит ко мне, наклоняется, чтобы обнять. — Спасибо, что ты такая, — сдавленно шепчет он. — Я уже и забыл, как это — общаться с кем-то, кому от тебя ничего не нужно.