Я смотрела на него и ощущала, как в нём борются две силы: бизнесмен и боец. Хищник и защитник. Он не был идеальным. Но он был настоящим. И почему-то именно этого мне и хотелось.
После собрания он задержался, продолжая говорить с Марком. А я шла по коридору, глядя в окно, когда услышала шаги позади.
— Эмма.
Я обернулась. Мия. Лицо напряжённое, голос тихий:
— Нам нужно поговорить.
Я сжала зубы.
— Если это снова о Лиаме — не стоит.
— Нет. Теперь не о нём.
Она сделала паузу.
— О тебе. И о том, кто ты на самом деле.
Мир, казалось, качнулся.
— Что ты имеешь в виду?
Мия подошла ближе, взгляд жёсткий:
— Не при всех. Поговорим позже. Наедине. Я знаю больше, чем ты думаешь.
---
Я осталась стоять одна. Мир снова начал сдвигаться. Только я начала верить, что могу быть здесь. Что могу быть с ним.
А теперь — снова тени.
Секреты.
Пламя.
Слова, которых лучше было бы не слышать.
Но я знала одно:
Уходить — больше не вариант.
Теперь я — часть этой истории. Как бы страшно ни было.
Мия стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди. Она посмотрела на меня с такой смесью пренебрежения и скуки, будто я была назойливой ошибкой в её расписании.
— Ты действительно думаешь, что можешь вот так вот… влезть в его жизнь? — проговорила она ядовито, едва слышно, но в каждой ноте — яд. — Он не из тех, кто выбирает "хороших девочек". Поверь, я знаю его лучше, чем ты думаешь.
Я осталась на месте, не двигаясь. Слишком много в голове — усталость, нежность после утра, тревога после ночи. И сейчас — это. Её голос был как холодный душ.
— Ты ошибаешься, — сказала я тихо, но с твёрдостью, которую сама от себя не ожидала. — Я не "влезаю". Я рядом, потому что он сам меня туда пустил. А ты — та, кто, похоже, всё ещё с этим не смирилась.
Глаза Мии сузились. Она шагнула ближе, почти вплотную:
— Он использует тебя, Эмма. И когда поймёт, что ты не справляешься с его миром — просто выкинет. Ты думаешь, ты особенная? Ты — временная. Как и все до тебя.
— Хватит, — сказала я, и голос сорвался. — Уходи.
И в этот момент сзади раздались шаги. Резкие, быстрые. Мы обе обернулись — и увидели Лиама.
Он остановился рядом, взгляд — ледяной, голос — низкий и твёрдый:
— Мия, выйди. Немедленно.
Она вскинула подбородок, но он продолжил, не давая ей шанса ответить:
— Я не хочу, чтобы ты больше подходила к Эмме. Ни с разговорами, ни с намёками, ни с «добрыми советами». Если я ещё раз увижу или услышу, что ты лезешь в её жизнь — можешь считать, что ты больше не работаешь здесь.
Мия побледнела. Даже она не ожидала такого тона. Она молчала секунду, потом процедила сквозь зубы:
— Понятно.
И вышла, каблуки громко стучали по полу.
Я стояла, сбитая с толку, сердце колотилось, как после бури. Лиам подошёл ближе, посмотрел мне в глаза:
— Прости. Я не сразу понял, что она зашла слишком далеко.
Я покачала головой:
— Всё нормально. Правда. Просто… неожиданно.
Он взял меня за руку, сжал крепко, надёжно:
— Пока ты под моей крышей — никто не посмеет причинить тебе боль. Ни она, ни кто бы то ни был. Поняла?
Я кивнула. А потом вдруг обняла его. Просто крепко, молча. Потому что в тот момент — больше ничего не было нужно.
Глава 21
Лиам
Её объятие застало меня врасплох. В этом движении не было ни игры, ни сомнений — только простая, искренняя потребность быть рядом. Она прижалась ко мне всем телом, как будто искала укрытие. И я, чёрт побери, хотел быть этим укрытием. Единственным.
Мои руки обвили её в ответ, сжимая крепко, чуть сильнее, чем нужно. Я чувствовал, как быстро стучит её сердце. Оно билось в унисон с моим.
— Эмма… — выдохнул я, отстраняясь ровно настолько, чтобы увидеть её лицо.
Глаза — влажные, но в них уже не страх. Только решимость и что-то, от чего внутри меня всё сжималось.
Она чуть приподнялась на носках и прежде, чем я успел подумать, её губы коснулись моих. Мягко. Осторожно. Почти как в первый раз, но с разницей — теперь в этом поцелуе было слишком много невысказанного. Обещания. Страха. Желания.
Я не сдержался.
Рука скользнула по её спине, вторая — в волосы. Я углубил поцелуй, голодный, напряжённый, как будто этого было слишком мало и слишком поздно. Она не отстранялась. Наоборот — тянулась ближе, сильнее. Её пальцы вцепились в мою рубашку, дыхание сбилось, губы отвечали на каждое моё движение.
Всё внутри вспыхнуло. Все барьеры, все запреты, вся хрупкая дистанция — рухнули.
Я оторвался от её губ с трудом, взгляд — тяжёлый, дыхание — рваное.
— Если ты сейчас не остановишь меня… — прошептал я, голос охрип от сдерживаемого желания. — Я не смогу. Честно.
Эмма не ответила. Только посмотрела мне в глаза и провела пальцами по моей щеке, по линии челюсти, потом вниз — к шее, к груди. Медленно. Намеренно.
— Не останавливайся, — прошептала она. — Пожалуйста.
Словно щелчок. Что-то внутри меня сорвалось с цепи. Я прижал её к стене рядом с кабинетом, губы вновь нашли её, уже без колебаний. Она застонала — тихо, едва слышно, но это был самый сладкий звук, который я когда-либо слышал.
Мир сузился до неё. Её кожа под пальцами. Её дыхание в моём ухе. Её голос, шепчущий моё имя. Я чувствовал, как она дрожит в моих руках, и хотел дать ей всё — тепло, защиту, страсть, покой. Всё, чего ей так не хватало.
Её пальцы скользнули под ворот рубашки, и я задохнулся. От желания. От того, как она меня чувствовала. Принимала. Не боялась.
Именно в этот момент я понял — это не просто желание.
Я уже не мог представить её вне своей жизни.
Чёрт, я влюблялся. Быстро, без тормозов. И если это — безумие, то пусть. Я не отступлю.
— Пойдём, — сказал я, почти шепотом. — Не здесь.
Она кивнула, всё ещё тяжело дыша. И я взял её за руку — с силой, с намерением. Потому что теперь, когда я её вкус почувствовал по-настоящему, отпустить стало невозможно. Дверь в мой кабинет закрылась с глухим щелчком. Я повернул ключ, не отрывая взгляда от Эммы. В полумраке комнаты её глаза сверкали, щеки пылали, губы были слегка припухшими после нашего поцелуя.