На парковке я распахнул перед ней дверцу машины, и она села, бросив на меня взгляд, полный предвкушения.
В ту ночь мы не спешили.
Каждое движение, каждый взгляд, каждый поцелуй — были продолжением того, что началось в кабинете. Но дома, за закрытой дверью, в тишине наших тел, мы позволили себе всё. Без оглядки. Без страха. Без остатка. Квартира наполнилась тишиной, когда я закрыл за нами дверь. Я снял пиджак, бросив его на спинку кресла, и включил мягкий, приглушённый свет. Эмма стояла посреди комнаты, всё ещё слегка взъерошенная, с пылающими глазами. Она смотрела на меня так, будто я был единственным, кого она хотела видеть — и касаться.
Я подошёл к ней медленно. Коснулся её щеки, заправил прядь волос за ухо. Она прижалась к моей ладони и прикрыла глаза.
— Здесь никто нам не помешает, — прошептал я.
Эмма подняла на меня взгляд, потянулась, её губы нашли мои. Поцелуй был мягким, но с той же подспудной страстью, что бурлила между нами весь вечер. Я провёл руками по её талии, притянул ближе, ощущая, как её тело отзывается на каждое прикосновение.
Мы не спешили. Каждое движение было будто открытием заново. Я целовал её губы, скулы, шею, пока пальцы ловко расстёгивали пуговицы её блузки. Она помогала мне — не торопясь, будто смаковала момент. Когда ткань соскользнула с её плеч, я затаил дыхание. Она была прекрасна. Настоящая. Уверенная. Моя.
Я поднял её на руки — она слегка ахнула и обняла меня за шею. Отнёс её в спальню, опустил на постель, а сам лег рядом, продолжая целовать каждый участок открытой кожи. Она выгнулась мне навстречу, запустила пальцы в мои волосы, выдыхая моё имя.
— Лиам… — тихо, как молитву.
Мои руки скользнули по её спине, по изгибам талии и бёдер. Она отвечала мне тем же — с нежностью, но и с нарастающим огнём в прикосновениях. Мы медленно избавлялись от остатков одежды, не отрывая взглядов друг от друга. Всё было настоящим — не просто физическим притяжением, а чем-то большим. Глубже. Почти священным.
Когда мы наконец стали единым целым, всё исчезло — стены, воспоминания, страхи. Остались только мы. Двое людей, нашедших друг друга в этом хаосе.
Она шептала моё имя, сжимала мою руку, смотрела так, будто впитывала каждую секунду. А я не мог насытиться ею. Ни прикосновениями, ни звуками, ни её кожей, тёплой и живой под моими ладонями.
Мы растворялись друг в друге снова и снова. И в каждом движении, в каждом поцелуе звучал один и тот же безмолвный ответ:
Ты нужен мне. Я здесь. Я с тобой. Мы двигались в унисон, будто давно знали ритм друг друга. В каждом её касании не было ни тени стеснения — только принятие. Я чувствовал, как она растворяется в моменте, отдаётся полностью, как будто в этом была вся её правда, вся её доверие ко мне. И я принимал её, не торопясь, вбирая в себя каждую эмоцию, каждое дыхание.
Наши взгляды снова встретились — и я увидел в её глазах что-то большее, чем просто страсть. Там была нежность. Уязвимость. И сила. Такая, что внутри всё сжималось от осознания: я влюблён в неё так, как не думал, что вообще способен.
Я гладил её пальцами по спине, по изгибу талии, шептал её имя, как заклинание, будто боялся забыть звук её голоса. Она отвечала мне — телом, губами, тихими вздохами, лёгкими касаниями, будто рисовала на мне собственную карту.
Мы сливались, отходили, снова тянулись друг к другу — как прилив и отлив. Мягко, сдержанно, потом — жадно, почти отчаянно. Всё, что было между нами до этого — взгляды, недосказанности, паузы — теперь говорило само за себя.
Время потеряло значение. Минуты текли, как вода, а мы были в этом вечном мгновении. В пространстве, где существовали только двое — я и она. Где не было ни прошлого, ни будущего. Только настоящее, полное дыхания, прикосновений, света от ночной лампы, который скользил по её плечам.
Когда всё стихло, и мы остались лежать рядом — кожа к коже, сердце к сердцу — я почувствовал, что впервые за долгое время действительно дышу.
Эмма склонила голову к моему плечу и прошептала:
— Никогда раньше не было так… правильно.
Я сжал её пальцы в своих и прижал к себе ещё крепче.
— Потому что теперь — по-настоящему.
И в этой тишине, в этом мягком полумраке, я знал: неважно, что будет завтра. Пока она рядом — я справлюсь. Мы справимся.
Глава 22
Эмма
Я проснулась от того, что в комнате было слишком светло и… слишком тихо. Первое, что почувствовала — не тепло рядом, не мягкость подушки, а боль. Приятная, тянущая, но всё равно боль. Всё тело ломило, особенно бёдра, спина, руки. Я пошевелилась и тихо застонала, тут же вспомнив, почему так чувствую себя.