Эмма тут же прижалась ко мне, как будто всё её тело инстинктивно тянулось к моему. Её пальцы нащупали моё обнажённое плечо, пробежались по коже, и она прошептала:
— Ты тёплый…
— Конечно, — усмехнулся я. — Я же печка для своей девочки.
Она хихикнула еле слышно, но я услышал. И в этом хрупком звуке было больше лекарств, чем в любой больничной капельнице. Я прижал её ближе к себе, обнял одной рукой, другой медленно гладя по спине, успокаивая.
— Всё уже позади, Эм, — прошептал я, уткнувшись носом в её волосы. — Я с тобой. Гринч больше не тронет ни тебя, ни нас.
Она молчала, но её дыхание стало ровнее, спокойнее. Я знал: она засыпает. Под моей рукой, под моим сердцем. Там, где ей и место.
Я продолжал лежать, не двигаясь, чувствуя, как её тело расслабляется, как пульс становится мягче, спокойнее. И только тогда позволил себе выдохнуть. Всё, через что мы прошли за последние сутки, словно ударило по мне с новой силой. Но боль от побоев и ссадин не имела значения.
Главное — она рядом.
Я смотрел в потолок, прислушиваясь к её дыханию, и впервые за долгое время чувствовал не тревогу, а спокойствие. Да, мы ещё не в безопасности полностью. Да, впереди могут быть новые угрозы. Но в эту ночь — она была в моих руках. И я больше никому её не отдам.
— Спи, малышка, — шепнул я. — Я с тобой. Всегда.
Глава 26
Эмма
Я проснулась от ощущения тепла — не только физического, но и какого-то глубокого, обволакивающего. Мои пальцы были спрятаны под его ладонью, а его обнажённая грудь под щекой казалась надёжной стеной между мной и всем остальным миром.
Лиам был рядом. Мы были дома. И я была в безопасности.
Я приоткрыла глаза — он уже смотрел на меня, будто не сводил взгляда всю ночь. Его пальцы мягко касались моих волос, перебирали пряди, будто боялся, что исчезну.
— Доброе утро, — прошептала я.
— Утро, малышка. — Его голос был хриплым от сна, но в нём звучала забота. — Сегодня ты не идёшь на работу. И завтра тоже. И, вообще, ближайшие две недели. Это не обсуждается.
Я нахмурилась, уже открывая рот для возражения, но он сразу приложил палец к моим губам:
— Даже не начинай. Ты поранилась, ты испугалась, ты пережила ад. Мне важно, чтобы ты отдыхала. Чтобы чувствовала себя спокойно. Я уже обо всём позабочусь.
Он был упрям, но с ним я чувствовала: можно отпустить контроль. И просто довериться.
— Хорошо, — кивнула я. — Только если ты обещаешь завтракать с нами.
Он усмехнулся и встал с кровати. Я проследила взглядом, как он натягивает футболку и уходит на кухню. Я поднялась чуть медленнее, осторожно прижимая руку, где ещё ныли швы. Но боль уже не казалась страшной. С ним рядом — ничего не было страшно.
Мы завтракали втроём — Лиам, я и мама. На удивление, они быстро нашли общий язык. Мама смотрела на него внимательно, как будто пыталась разгадать, кто он на самом деле, за всей этой внешней строгостью. А потом вдруг сказала:
— Спасибо, что спас её. И что не отдал на самотёк. Мало кто так бы…
Лиам только кивнул, но я видела, как его рука нашла мою под столом и сжала крепко, уверенно.
Я поняла: мама одобрила. И для меня это значило больше, чем она могла бы знать.
Когда пришло время ему уезжать, я проводила его до машины. Мы стояли на крыльце, утреннее солнце слепило глаза, но я не хотела отпускать его.
— Будь осторожен, — сказала я, поглаживая его плечо. — Если этот Гринч ещё где-то рядом…
— Его уже нет, — коротко ответил Лиам. — Но если он вдруг появится — клянусь, я не дам ему шанса. А ты будь с мамой, отдохни, посмотри сериал, выпей чай. Я вернусь вечером. Мы с тобой ещё не всё наговорили.
Он наклонился, поцеловал меня в висок и сел в машину. Я смотрела, как он уезжает, и сердце моё колотилось странно спокойно. Потому что впервые за долгое время — я знала, что всё будет хорошо.
Я вернулась в дом. Мама уже ждала на кухне с тёплым печеньем и вопросом:
— Ну что, расскажешь мне всё?
Я улыбнулась.
— Начнём с кофе? Я как раз сидела с мамой в гостиной, укрывшись пледом, и мы смотрели старый фильм, когда зазвонил мой телефон. Имя "Лиам" на экране сразу вызвало лёгкую дрожь в груди — и волну тепла.