— Ты бы сделал то же для меня. — Он махнул рукой и уже отвернулся к планшету. — Иди к ней. Она тебе нужнее, чем мои разговоры.
Я вернулся в дом, тихо поднялся по лестнице и вошёл в спальню.
Эмма всё ещё сидела на краю кровати. Увидев меня, она попыталась улыбнуться.
Я подошёл, опустился на корточки перед ней, взял её ладони в свои.
— Всё будет хорошо, — мягко сказал я. — Я усилил охрану, с этого момента дом под полным контролем. Даже муха не пролетит незамеченной.
— Я просто… — она отвела взгляд. — Это всё так внезапно. Только мы начали жить спокойно, и вот опять.
— Эмма. — Я приподнял её подбородок. — Посмотри на меня.
Её глаза наполнились влагой, но она посмотрела.
— Я не позволю ему приблизиться к тебе. Клянусь. Он перешёл границу, и теперь всё изменилось. Ты под защитой. Моя девочка. Моя семья.
Она закрыла глаза, и из них выкатились две горячие слезинки. Я стёр их пальцами, обнял её, прижал к себе крепко. Она зарылась в мою грудь, и я чувствовал, как дыхание её постепенно выравнивается.
— Не отпускай, — прошептала она.
— Никогда.
Я обнял её крепче и знал: эта женщина — моё всё. Ради неё я сдвину мир с места. Ради неё я уничтожу любого, кто осмелится угрожать. И ради неё я буду стоять до последнего. Она лежала рядом, свернувшись клубочком под моим плечом. Я чувствовал, как её дыхание стало ровным, спокойным, будто тревоги дня постепенно отпустили. Я провёл рукой по её спине, легко, осторожно, чтобы не потревожить. Только бы спала спокойно. Только бы сон принёс ей хоть немного отдыха.
Я не спал. В голове крутились мысли, схемы, возможные угрозы, маршруты отхода, фамилии, лица. Но рядом с ней даже это казалось тише. Как будто она своим присутствием глушила мою внутреннюю бурю.
И всё же я не сомкнул глаз. Просто лежал, прислушиваясь к каждому её вздоху, будто охранял. Потому что именно так и было. Я охранял.
Я осторожно разжал руки, в которых держал Эмму, и поднялся с кровати. Она не проснулась — её ресницы дрожали, губы чуть приоткрыты, дышала глубоко, размеренно. Значит, всё в порядке.
Я накрыл её пледом, накинул футболку и тихо вышел из комнаты.
На кухне уже звучал слабый гул воды и шелест посуды. Я застал мать Эммы у плиты — в домашнем халате, с собранными в пучок волосами. Она переворачивала блин на сковороде и даже не обернулась, когда я вошёл.
— Доброе утро, миссис…
— Просто Франчиеска, — перебила она, не оборачиваясь, — я тебе уже говорила.
— Доброе утро, Франчиеска, — я усмехнулся, присаживаясь на табурет. — Не спится?
— Я старая, Лиам. Старые люди рано встают. А ещё я беспокоюсь за дочь. — Она всё-таки взглянула на меня. — Спасибо, что так рядом с ней.
Я кивнул, но промолчал. Благодарности были не нужны. Это было моё.
— Я сейчас проверю охрану, — сказал я, поднимаясь. — Вернусь к завтраку.
Она одобрительно хмыкнула.
На улице один из парней Дэна уже обходил периметр. Камеры в норме. Посты заняты. Всё под контролем. Пока.
Когда я вернулся в дом и поднялся по лестнице, Эмма уже сидела в кровати, закинув на плечи мой серый худи. Волосы растрёпанные, глаза чуть прищурены от света, но такая красивая, что мне хотелось снова лечь рядом и не вставать никогда.
— Утро, солнышко, — сказал я мягко, подходя к ней.
— Привет... — она зевнула и потянулась, затем улыбнулась. — Ты как будто не спал.
— Не спал. Но рядом с тобой даже бессонница приятная.
Она рассмеялась тихо и потянулась ко мне. Я поцеловал её в лоб и прошептал:
— Пошли завтракать. Твоя мама уже жарит блины.
— Мама? — она удивилась. — Она встала раньше меня?
— У нас теперь боевая бабушка на кухне, будь готова.
Она фыркнула и, взяв меня за руку, пошла со мной вниз.
Блины уже стояли на столе, а Франчиеска делала чай.
— С добрым утром, мам, — Эмма поцеловала её в щёку.
— С добрым, солнышко. — Франчиеска сразу обратила внимание на тёплый взгляд, которым я смотрел на Эмму, и едва заметно улыбнулась. — Садитесь, пока горячее.
Мы сели за стол. Я налил себе кофе, посмотрел на Эмму, потом на Франчиеску.
— Я решил… — начал я. — На этой неделе я не буду ходить в офис. Останусь дома.
Эмма удивлённо моргнула.
— Что? Почему?
— Потому что сейчас для меня важнее быть рядом с тобой, чем сидеть за столом в кабинете. Работа подождёт. А ты — нет.
Она молча смотрела на меня, потом тихо положила ладонь на мою.
— Спасибо.
Я сжал её пальцы и добавил:
— Всё будет хорошо. Обещаю. День выдался неожиданно спокойным. После завтрака мы втроём устроились в гостиной — я, Эмма и её мама. Я предложил посмотреть лёгкую комедию, и, к моему удивлению, обе с энтузиазмом согласились. Эмма сидела у меня на коленях, укрытая пледом, иногда зевала и жмурилась от солнца, пробивавшегося сквозь шторы.
— Так и жить можно, — пробормотала она, потянувшись ко мне, — я даже забыла, что за окном кто-то хочет нам навредить.
— И не вспоминай, — тихо сказал я, целуя её висок. — Это мой долг — держать вас в безопасности. А твой — просто быть со мной.
Во второй половине дня Франчиеска устроила мини-мастер-класс по какому-то пирогу, и Эмма с азартом нырнула в кулинарию, надев фартук и перепачкав мукой щёки. Я сидел на барной стойке, наблюдая за ней — такой живой, сияющей.
— Ты прямо как дома, — сказал я, когда она попыталась оттереть щёку и только больше размазала муку.
— Так это и есть дом, — ответила она, и на сердце у меня стало теплее.
Пирог оказался вкусным. Вечером я разослал всем охранникам распоряжения, проверил камеры, убедился, что смена усилена. Дом был защищён.