Эмма заключает меня в свои объятия, крепко прижимая к себе.
– Я люблю тебя, – шепчет она. – Ты и я… у нас все будет хорошо.
Я киваю, целуя ее в лоб. Да, у нас все будет хорошо. Пока она со мной, у меня все будет хорошо. Она лежала на моей груди, тяжело дыша, её пальцы лениво рисовали круги у меня на груди. Я не мог оторваться от неё — от этого момента, от её запаха, от её мягкой, тёплой кожи.
— Мы ведь не собираемся провести весь день в постели, да? — тихо прошептала она, не поднимая головы.
Я усмехнулся и провёл ладонью по её спине, задержавшись на талии.
— А что, тебе не нравится? — приподнял бровь. — Меня всё устраивает. Лично я мог бы вообще не выходить отсюда, пока ты рядом.
Эмма хихикнула и чуть приподнялась, опираясь локтем мне на грудь.
— Лиам… — укоризненно протянула она, — но мы же у моря. Солнце, пляж, прогулки…
— Ну хорошо, — сдался я, потянув её на поцелуй. — Если ты настаиваешь… можем выйти на волю. Минут на десять.
— Лиам! — она легонько стукнула меня по плечу, смеясь. Я схватил её запястье и притянул обратно.
— Ладно, ладно, — улыбнулся я. — Сходим на пляж. Погуляем. Может быть, даже позволю тебе выиграть в бадминтон.
— Ммм, вот теперь звучит лучше.
Она встала с кровати, заворачиваясь в простыню, и я не мог не следить за ней взглядом. Чёрт, даже просто ходить по комнате она умела так, что у меня пересыхало в горле.
— Пошли в душ? — спросила она, обернувшись через плечо.
Я встал, подошёл к ней и прошептал у уха:
— Ты точно хочешь выйти из этой комнаты?
— Хочу… если ты будешь рядом, — сказала она с тем взглядом, от которого я готов был делать всё, что угодно.
Мы вместе вошли в душ. Тёплая вода стекала по нашим телам, руки скользили по влажной коже — с нежностью, с вниманием. Я мыл её волосы, целовал ключицы, она смеялась и подставляла мне щёку. И снова всё было про неё. Про нас. Даже под водой мы не могли насытиться друг другом.
После душа Эмма надела лёгкое платье, а я — рубашку и льняные брюки. Мы вышли из виллы, и солнечный свет сразу окутал нас. Воздух был насыщен солью, а шум прибоя слышался где-то совсем рядом.
Она взяла меня за руку, и мы пошли вдоль пляжа. Песок хрустел под ногами, лёгкий ветер трепал её волосы. Она смеялась, иногда подпрыгивала, подставляя лицо солнцу.
Я смотрел на неё и думал, что ничего более идеального в моей жизни ещё не было. И, возможно, не будет. Только она. Только здесь. Только мы. Мы вернулись на виллу ближе к закату. Эмма шла босиком по деревянному настилу, с босыми ногами, слегка зарумяненной кожей после прогулки и волосами, сбившимися от ветра. Я шёл рядом, держал её за руку и ловил себя на мысли, что не хочу, чтобы это когда-либо заканчивалось.
Когда мы поднялись на террасу, Франческа уже накрывала на стол. Она повернулась к нам с лёгкой улыбкой:
— Вот и влюблённые вернулись. Успели погулять?
— Успели. И даже не подрались, — подмигнул я, обнимая Эмму за плечи.
— Потому что ты был слишком очарован видом, чтобы спорить, — ответила Эмма и шутливо ткнула меня локтем.
Мы сели за стол. Франческа подала свежие морепродукты, салаты и белое вино. Вечер был тихим, ветерок едва трепал шторы, а мягкий свет фонариков создавал почти сказочную атмосферу. Было так по-домашнему, что я на секунду даже забыл, как всё начиналось — с боли, недоверия, риска.
— Так, дети, — вдруг сказала Франческа, поставив бокал. — А когда вы собираетесь возвращаться в город?
Я взглянул на Эмму, потом на Франческу и ответил:
— Думаю, ещё недельку побудем здесь. Хочется… просто быть вдвоём, без спешки. Свадьба, всё было так быстро, шумно. А здесь — тишина, покой.
Франческа понимающе кивнула и улыбнулась.
— Ну что ж, медовый месяц как-никак. Всё правильно. А я, пожалуй, завтра уже улечу. Надо и свои дела немного разгрести, и вам, честно говоря, не мешать.
— Мама, ты не мешаешь, — мягко сказала Эмма.
— Я знаю. Но у вас начинается своя семья. И это святое. Главное — берегите друг друга.
Я кивнул, глядя на неё с благодарностью.
— Обещаю.
Мы провели вечер за неспешными разговорами, воспоминаниями и лёгким смехом. А потом, когда Эмма ушла в спальню, Франческа задержалась на террасе ещё на пару минут.
— Ты любишь её, Лиам? — вдруг спросила она тихо.
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Больше жизни.
Франческа кивнула и встала.
— Тогда всё будет хорошо.
Она ушла, а я остался на террасе, глядя на мерцающее вдалеке море и зная, что с этого момента моя главная задача — сделать так, чтобы Эмма была счастлива. Всегда. Я проснулся чуть раньше Эммы — редкость, но, возможно, мне просто не хотелось пропускать ни одной секунды этого утра. Она спала, прижавшись ко мне, с одной рукой на моей груди, и выглядела так спокойно, будто весь мир наконец перестал её ранить. Я провёл пальцами по её спине, медленно, чтобы не разбудить, но она всё же шевельнулась и приоткрыла глаза.