Я выхожу и прикрываю за собой дверь.
Впереди — ещё день. И теперь мне действительно хочется справиться. Не ради выживания. Ради того, чтобы доказать — себе и ему — я не слабое звено.Коридор кажется другим. Будто я прошла сквозь нечто невидимое. Воздух плотнее, как после грозы. Я чувствую его взгляд на себе даже сквозь закрытую дверь. Или это просто нервы.
Марта ждёт у переговорной.
— Как прошло? — спрашивает, не меняя выражения лица.
— Нормально, — отвечаю коротко. Не хочу, чтобы голос выдал, насколько во мне всё дрожит.
— Хорошо. Тогда возвращайтесь. В 17:00 будет короткая планёрка по проекту. У вас есть ещё три часа на изучение документации. И... — она чуть прищуривается. — Не отвлекайтесь.
Я киваю. Да, Марта всё видит. Даже то, чего, казалось бы, не должно быть видно.
Я возвращаюсь к своему месту — временное рабочее место в общем зале. За стеклом виден город: огромный, суетливый, громкий. А здесь — тишина. Люди в наушниках, за мониторами. Кто-то мельком кидает взгляд, кто-то полностью погружён в работу. Меня почти не замечают — и это даже облегчение.
Я открываю планшет. Начинаю читать заново. На этот раз — осмысленно. Цепляюсь за детали. Ставлю пометки. Планёрка — мой следующий рубеж. Я не позволю себе провалиться.
Проходит час. Потом ещё. Мозг гудит от цифр, схем, терминов. Но я держусь.
В 16:55 в чате появляется сообщение:
«Планёрка. Комната 3. Срочно.»
Я поднимаюсь. Иду туда.
В комнате уже несколько человек — молодые мужчины в деловых рубашках, женщина с планшетом, и… он. Лиам. Стоит у экрана, руки в карманах. Спокойный, сосредоточенный.
Я вхожу. Наши взгляды встречаются — на долю секунды. Он чуть кивает. Почти незаметно. Но я вижу.
Он видит меня.
Планёрка проходит быстро: сухие факты, сроки, задачи. Кто за что отвечает. Я слушаю, записываю, киваю. В какой-то момент он спрашивает:
— Эмма, как считаете, какие узкие места в логистике на втором этапе?
Я будто на экзамене. Но отвечаю. Чётко. Держу интонацию. Не спешу.
Он молчит пару секунд. Затем:
— Верно. Учтите это в своих расчётах.
После планёрки все расходятся. Я остаюсь чуть дольше — собираю вещи. Вижу, как он снова смотрит на меня, уходя. Коротко. Но в этом взгляде — всё, что было в этом дне.
Испытание. Проверка. И то, что я прошла его.
Когда я выхожу на улицу, день уже склоняется к вечеру. Ветер холодит щёки. Но внутри — тепло. Небольшое, тихое чувство: я здесь. Я справилась.
И в этом городе, полном стекла и стали, где я думала, что потеряюсь, впервые появляется ощущение — возможно, я смогу не просто выжить. Я смогу жить.
Глава 8
Лиам
13:20.
Она только что вышла. Дверь за ней закрылась — тихо, беззвучно, как и положено в этом офисе. Но её присутствие всё ещё витает в воздухе.
Я возвращаюсь к столу, не садясь. Стою, смотрю в то место, где она только что стояла. Спина прямая, голос не дрожал, даже когда я надавил вопросом.
Она справилась.
Не идеально — но честно. Без игры.
Это редкость.
Я нажимаю кнопку на экране, просматриваю краткий отчёт по утренним наблюдениям: всё, что Марта собрала — привычка, отточенная за годы. Поведение, реакция на стресс, манера держаться.
Марта не ошиблась: Тейлор держится. И не цепляется за жалость.
Интерес усиливается. Но я уже знаю: это не просто профессиональное внимание. Это больше. Опаснее.
Я присаживаюсь, отмечаю в расписании планёрку. Поднимаю голову.
Её глаза. Как будто сказала: «Я здесь не для игры».
Это хорошо. Потому что если бы она пришла играть — проиграла бы сразу.
16:55.
Планёрка. Комната 3.
Я захожу первым. Проверяю таблицы на экране, расставляю акценты. Документы на планшете синхронизированы, команда в сборе почти вся.
Входит Эмма. Чуть запоздало, но не суетливо. Двигается спокойно, взгляд сосредоточенный.
Я киваю — на долю секунды.
Никто, кроме неё, это не замечает.
Начинаю: сроки, участки, критические точки по «Север-12». Вопросы по логистике, по субподрядам.
Люди кивают, фиксируют, некоторые переглядываются — стандартное поведение.
Но она смотрит только на экран. Не отводит взгляда, не прячется за планшетом.
Я задаю вопрос:
— Эмма, как считаете, какие узкие места в логистике на втором этапе?
Она чуть выпрямляется. Дышит ровно.
Ответ — чёткий, собранный. Отмечает именно то, что я сам держал на контроле.
Хорошо.
— Верно, — говорю. — Учтите это в своих расчётах.
Она не улыбается. Но я вижу, как внутри что-то отпускает. Не облегчение — подтверждение. Она знала, что права.