— Не делай этого. Пожалуйста, — прошептала я, но он уже начал обматывать мои запястья верёвкой, привязывая их к спинке стула.
Верёвки были тугими. Резали кожу. Он молча обошёл меня и закрепил мои лодыжки к ножкам стула. Сердце грохотало, словно молот в груди. Паника подступала, но я держалась. Ради Лиама. Ради нас.
Когда он затянул последний узел, я прошептала:
— Он придёт. Вы все его боитесь. А зря. Потому что когда он будет здесь… вам некуда будет спрятаться.
Мужчина мельком взглянул на меня, и впервые я увидела в его взгляде — не злость, не презрение… а страх. Он молча выпрямился и вышел, захлопнув дверь. Щёлкнул замок.
Я осталась одна. Прикованная к холодному металлу, с дрожащими руками, с бешено колотящимся сердцем. И всё же внутри — жила вера. Горела, как пламя в самой тёмной ночи. Лиам идёт. Он почувствует, где я. Он спасёт меня.
Я почти не слышала звуков снаружи. Лишь гулкий стук собственного сердца и скрежет верёвок, которыми были связаны мои запястья. Комната была душной, воздух — затхлым, но я старалась дышать ровно. Я не позволю себе паниковать. Лиам идёт. Я знала это. Где-то глубоко внутри я чувствовала его приближение, будто наши сердца связаны невидимой нитью.
И вдруг — резкий шум. Громкий крик. Чьи-то шаги. Выстрел. Металлический удар о пол. Моё тело вздрогнуло.
— ЭММА! — этот голос я узнала сразу. Родной. Сильный. Надломленный тревогой.
— Лиам! — сорвалось с моих губ, и слёзы хлынули мгновенно.
Дверь распахнулась с такой силой, что от удара она ударилась в стену. Он ворвался в комнату, растрёпанный, с разбитой губой и порванной футболкой, с пистолетом в руке… но глаза. Его глаза — полные боли, страха и любви — встретились с моими.
— Эмма… милая моя… — прошептал он, подбегая и падая на колени передо мной.
Он тут же отбросил пистолет и начал судорожно развязывать верёвки на моих запястьях. Его пальцы дрожали, но он не останавливался.
— Чёрт… чёрт, — шептал он, — я так испугался. Так испугался, милая… Я опоздал, я…
— Нет… ты здесь. Ты успел. — Мои губы дрожали, я с трудом сдерживалась. — Прости меня… прости. Я просто хотела сделать тебе сюрприз. Купила носочки… хотела сказать тебе вечером… что я беременна…
Его руки остановились. Он застыл, глядя на меня, как будто не верил услышанному. А потом тихо выдохнул и обнял меня, прижимая крепко-крепко к себе, будто боялся снова потерять.
— Милая… это не твоя вина. Это ты прости меня… что не был рядом. Что не смог уберечь тебя. — Его голос дрожал. — Я клянусь… никто больше никогда даже не прикоснётся к тебе. И к нашему малышу.
Я зарылась лицом в его плечо, рыдая в голос. От облегчения, от боли, от любви. Его рука гладит мои волосы, другой он прижимает меня к себе, нашёптывая что-то успокаивающее, тёплое, родное.
— Мы уезжаем отсюда, — говорит он твёрдо. — Сейчас. И я не отпущу тебя ни на шаг.
— Обещаешь?
— Обещаю, девочка моя. До конца жизни.
Он не отпускает меня ни на секунду. Я чувствую, как его сильные руки обнимают меня, как его грудь вздымается от тяжёлого дыхания, как его щёка касается моей. Он чуть отстраняется, смотрит в глаза и, не говоря ни слова, осторожно подхватывает меня на руки.
— Лиам… — шепчу я, прижимаясь к нему.
— Тихо, милая, — он целует меня в висок. — Всё уже позади. Я держу тебя. Теперь ты в безопасности.
Я обвиваю его шею руками, прижимаясь всем телом. Мне не нужно больше ничего. Только он. Его тепло, его голос, его сердце, бьющееся рядом с моим. Слёзы всё ещё текут по щекам, но уже не от страха — от облегчения.
Он несёт меня по коридору, где всё ещё слышны отголоски борьбы. Мимо нас проносится Дэн, давая кому-то команды, но он останавливается на секунду и смотрит на меня. Его лицо хмурое, но в глазах — облегчение.
— Всё хорошо? — спрашивает он.
Лиам только кивает, не останавливаясь. Он сжимает меня крепче и выходит на улицу, где уже дожидается машина.
Холодный воздух касается моего лица, но мне не страшно. Его руки — моя крепость. Он аккуратно открывает дверь и бережно опускает меня на сиденье, садясь рядом и не отпуская мою ладонь ни на миг.
— Едем домой, — говорит он, оборачиваясь к водителю. — Немедленно.
Я смотрю на него, на его уставшее, обеспокоенное лицо, на кровь, запёкшуюся на его плече от раны. В моих глазах слёзы, но уже другие — от любви, от того, что он снова со мной.
— Ты ранен… — тихо произношу я, касаясь его плеча.
Он смотрит на меня и чуть улыбается.