— Я чувствую это, — ответила она, прильнув ко мне крепче. — Я чувствую только тебя.
Клянусь богом, если ты сделаешь мне… — Голос обрывается на полуслове, когда мой член скользит между её бедрами. — Ооо, — стонет она, раздвигая ноги для меня.
Я провожу членом по её щели, гладкой и уже влажной.
— Проклятье, Эмма, ты такая сексуальная.
Она ничего не говорит, вместо этого покачивает бедрами и переплетает наши пальцы, крепко прижимаясь ко мне.
Я опускаю голову, наши лбы соприкасаются, глаза прикованы друг к другу. На время я отпускаю её руку и сжимаю свой толстый член, направляя его в нее. Возвращаюсь к её руке, я удерживаю Эмму в неподвижном состоянии, пока полностью вхожу в киску. Лицо Эммы искажается, прежде чем она делает глубокий вдох, и всё тело расслабляется.
Когда её глаза снова открываются, остекленевшие и жаждущие, я безумно целую её. Наши рты сливаются, языки соприкасаются, когда я начинаю быстро входить и выходить из нее.
В этом нет ничего медленного. Несмотря на проведенную ночь, мы отчаянно нуждаемся в разрядке.
Я не снижаю темп, и когда Эмма обхватывает меня ногами за талию, я погружаюсь еще глубже, ударяя в нужное место.
— О, боже, да. Прямо здесь, Лиам.
Мне нравится, как она разговаривает со мной, как она не стесняется быть громкой. Это чертовски привлекательно и заводит меня еще больше. Секс с этой женщиной просто невероятен.
— Ты близко? — хриплю я, моя кульминация ощущается у основания позвоночника, готовая прорваться сквозь меня.
Есть что-то особенное в ней от чего я возбуждаюсь намного быстрее, и данный момент не исключение.
— Я… — Её язык скользит по моему, губы атакуют мои, прежде чем она отстраняется и прикусывает нижнюю губу. Из неё вырывается долгий стон, когда киска сжимается вокруг моего ствола. — О. Боже, — практически кричит она, выгибая спину. — Да, Лиам.
Кряхтя, я врываюсь в нее еще несколько раз.
Раз.
Два…
Бл*дь.
Три.
Мой оргазм накрывает меня, яйца напрягаются, и я изливаюсь в неё, лихорадочно двигаясь, пока из меня не вытекает все до последней капли.
Господи.
Я обернул её в большое мягкое полотенце, когда она закончила ополаскиваться, и, не дав ей ступить на холодный пол, поднял на руки. Эмма рассмеялась, уткнувшись мне в шею.
— Я и сама могла бы дойти, — прошептала она, улыбаясь.
— Не хочу рисковать, — ответил я, прижимая её ближе. — Ты — самое ценное, что у меня есть.
Мы вошли в спальню, и я аккуратно опустил её на кровать, подтягивая плед. Сел рядом, проводя пальцами по её влажным волосам, нежно убирая пряди с лица.
— Ты в порядке? — спросил я серьёзно, заглядывая в её глаза. — Ничего не болит?
Эмма качнула головой.
— Всё хорошо, правда. Только немного устала. И внутри… — она прикрыла глаза на секунду. — Страх всё ещё не отпустил до конца. Но рядом с тобой — легче.
Я притянул её к себе и прижал к груди.
— Ты под защитой. Никто больше не причинит тебе вреда. Клянусь, Эмма.
Она кивнула, её пальцы переплелись с моими.
— Завтра нужно к врачу, — сказала она через несколько секунд тишины. — На приём. Убедиться, что с малышом всё хорошо.
Я посмотрел на неё, на её мягкий, чуть уставший, но такой родной взгляд. И внутри всё сжалось — от нежности и ответственности, которую я чувствовал за неё и за ту жизнь, что она теперь носит под сердцем.
— Поедем вместе, — сказал я, не колеблясь. — Я не пропущу ни одного приёма, ни одного УЗИ. Это наш ребёнок, Эмма. И ты — не одна.
Следующее утро было спокойным. Эмма проснулась раньше меня, как ни странно, и я проснулся от запаха свежих тостов и её тихого голоса, напевающего что-то себе под нос. Она уже выглядела лучше — лицо посвежело, в глазах снова появился тот мягкий блеск, за который я в неё когда-то влюбился. Вернее, нет… не когда-то. Я влюбляюсь в неё каждый день.
Мы позавтракали вместе — она ела медленно, но с аппетитом, что уже было хорошим знаком, и я только наблюдал за ней с едва заметной улыбкой. Моя девочка. Моя женщина. Моя.
— Ты готова? — спросил я, когда она поставила чашку с чаем на стол.
— Да, — кивнула она, — поехали.
Я держал её за руку всю дорогу до клиники, не отпуская ни на секунду. И хотя снаружи был спокоен, внутри всё сжималось от волнения. Как там малыш? Всё ли в порядке? Мы ведь… только недавно прошли через ад. Я слишком хорошо помнил, как держал её окровавленную и напуганную на складе. Этот образ врезался в память, как выстрел.