- Сергей Андреевич, - тут уже Изольда Васильевна не выдержала, - не будьте так строги. Она первоклассный сотрудник. И я целиком и полностью за нее ручаюсь.
- Легко можно поручиться за кого-либо, если с тебя сняли всю ответственность за сотрудников отдела. Я прав, Изольда Васильевна?
Городцов посмотрел на мою бывшую начальницу, и у той по лицу почти сразу стали расползаться красные пятна. Она была в гневе, но продолжала удерживать на губах улыбу и смотреть доброжелательно. Хотя, я была уверена, что она мечтает размазать Городцова об стену.
- Что вы, - она прижала руки к груди и с осуждением посмотрела на мужчину. Стояла она достаточно близко, чтобы не перепутать эмоции, которые можно было легко прочитать. – Я говорю это для того, чтобы вы были более снисходительны. Девочка только пришла.
- И уже успела показать мне насколько она глупа.
Личное оскорбление, причем при толпе коллег, выслушивать в свой адрес было трудно. Несмотря на это, я снова смогла взять себя в руки и молча стерпеть это. Что, кажется, не понравилось Сергею Андреевичу. Он нахмурился еще больше. Снова взял со стола папку, в которой был прикреплен мой отчет и стал ее просматривать. Что было странно, потому что, не особо изучая документ, он уже дал мне понять, какого обо мне мнения.
- Откуда вы взяли столь странный расчет? А статистика… Что это?
- Отчет за последние три месяца, - честно ответила.
На самом деле, хотелось съязвить. Сказать все, что о нем думаю. Вместо этого стояла, гипнотизировала мужскую грудь и нервно покусывала нижнюю губу.
- В этом отчете больше воды, чем данных. Что-то мне подсказывает, что диплом о высшем образовании был вами куплен.
Почему он ко мне цепляется? Что я ему такого сделала? Конфеты в детстве воровала? Или он пытается сейчас нас таким образом запугать, чтобы мы делали все вовремя? Так смогу его разочаровать. Ничего из этого не выйдет. У Изольды Васильевны не получилось, и его настигнет неудача.
- Пока все свободны, - снова бросая мой несчастный отчет на стол, сказал Городцов. Блеснул серыми глазами, убрал со лба прядь русых волос, сжал тонкие губы в линию… В общем, всем своим видом давал понять, что мы уже сидим у него в печенках. А ведь это его первый рабочий день здесь. Пусть и на полдня. Страшно подумать, что ждет нас дальше.
Не было ничего удивительного в том, что из кабинета начальства мы вылетали, словно пробки из бутылок. То есть – быстро и стремительно. Сметая все на своем пути.
А оказавшись в отделе, быстро расселись по своим местам и затихли. Будто нашкодившие первоклашки, которые подложили на стул учителя кнопку. Ждали, что скоро нас снова потревожат и начнут раздавать указания. Но время шло и ничего не происходило. Мы постепенно начали расслабляться. Правда отпустить ситуацию не могли. Всем досталось от Городцова. Мне вообще больше, чем остальным. А из-за чего?
Все очень просто. Не сложно сложить два и два чтобы понять, кто является проблемой для нового начальства.
- Гаденыш, - прошипела Маринка, сверля дверь, за которой пряталось начальство тяжелым взглядом. – Как посмел так по нам пройтись. Тем более, по тебе.
- Бывает, - я передернула плечами.
Лучшим решением было заняться своими прямыми обязанностями и таки доказать Городцову, что я чего-то стою. Однако, сейчас совсем не работалось. Настроения не было ни на что. Хотелось плюнуть на все и просто уйти. Но мне слишком сильно нужна была эта работа. Именно поэтому я продолжала сидеть и пыталась сосредоточиться на работе. Забыть на время о колких словах, сказанных в мой адрес. Не в первый раз я что-то подобное уже слышала. Пора бы привыкнуть и просто плыть по течению. Ведь от того, что среди тех, кому нравится меня задевать, станет на одного больше, ничего не изменится. Я сюда работать пришла, а не страдать от несправедливости.
Настроив себя на работу, я все-таки смогла на время забыться. Нужно было снова просмотреть отчет, который я, как и остальные, делала впопыхах. Подготовить отредактированный и переработанный вариант. И снова попытать удачи, отдав его боссу.
Когда из кабинета вышла хмурая Изольда Васильевна, вокруг снова воцарилась тишина. Мы перестали стучать пальцами по клавиатурам, тихо переговариваться и нервным движением мучить карандаши в механической точилке. Последнее, кстати, относилось к Кириллу. Растрачивая таким образом канцелярию, он успокаивал свою нервную систему.