Девчонка просто сидела и смотрела в ту же сторону, в которую еще недавно смотрел я. Я прекрасно понимал, почему она сейчас здесь. Почему дрожит и нервничает. Но до этого мне не приходилось видеть ее здесь так близко. Чаще я просто провожал ее взглядом до подъезда, перекуривал неподалеку и брел дальше. Или ловил ее вылетающей из подъезда и бегущей в магазин. Я знал зачем, но не мог подойти к ней в эти моменты. Потому как знал, что после этого она будет сторониться меня еще больше.
Несмотря на все это, я понятия не имел, что происходит, когда она скрывается от моего взгляда за дверью подъезда.
Кого же я сегодня никак не ожидал здесь увидеть, так это ее нового начальника. Сначала он наблюдал за ней, стоя, как и я, в стороне. Потом подошел ближе и заговорил. Я не слышал их тихого разговора, но смог выхватить отдельные слова. А когда увидел, что Лиля идет за ним к машине, все понял.
Лилия
Ехали долго. Настолько, что я начала засыпать прямо в машине. Старалась из последних сил делать вид, что не очень-то устала. Но сон все пытался взять меня в свои объятия и в конце концов я сдалась. А проснулась лишь когда босс остановил машину и заглушил мотор. Вышел из машины, с шумом хлопнув дверцей. Обошел спереди и открыл уже мою дверь, помогая выбраться. Помощь Городцова была как нельзя кстати. Я не была уверена, что в состоянии твердо стоять на ногах.
— Если позволишь этому продолжаться, рискуешь в скором времени просто-напросто свалиться, — почему-то сказал он, включая сигнализацию. — Пошли.
Кивнула, давая тем самым понять, что слова мужчины дошли до моего сонного мозга. И я даже что-то поняла.
Как оказалось, босс оставил машину на подземной парковке. А отсюда на жилые этажи можно было попасть на лифте. Большом, светлом… С зеркалом в полный человеческий рост. Увидев в нем себя, в старых ботинках, куртке, растрепанную, стало еще больше неловко. Что я забыла в этом месте? Ясно что — надежду на то, что хотя бы одну ночь посплю нормально. Хотя, близость малознакомого мужчины тоже пугала. Зато он был трезв и… обещал меня не трогать.
Мы поднялись на пятнадцатый этаж, вышли из лифта и пошли по коридору, пол которого был застелен ковром, до самого конца. Казалось, что я не в жилом доме, а в гостинице. С другой стороны, в ней тоже живут. Но…
— Успокойся, Василькова, — заметил босс, открывая передо мной дверь. — Я уже сказал, что не собираюсь тебя трогать. Не хватало еще и этих проблем. Нам с тобой еще вместе работать.
— Я уже чувствую себя неловко, — призналась с неохотой переступая порог квартиры. — И признательной. Однако, уже не знаю, что мне делать завтра.
— Об этом ты подумаешь после того, как выспишься. Я покажу тебе ванную комнату и место, где ты будешь спать. Хочешь есть?
Есть мне хотелось. Даже очень. Но я не могла так просто сказать об этом Городцову. Что я, в самом деле, немощь какая-то, что ли?
— Нет, — покачала головой.
Я стояла в просторной и светлой прихожей. Снимать ботинки не торопилась. Казалось, что я пачкаю это место уже одним своим присутствием.
— В чем дело? — недовольно спросил босс, уже стягивая с плеч пальто. — Раздевайся. Сделаю чай и кину что-нибудь на стол. Я, знаешь ли, не очень умею готовить. Не хватало еще, чтобы ты отравилась.
Если он думал, что после этого я буду нервничать чуть меньше, то он глубоко заблуждался. Но я все-таки перестала изображать каменное изваяние и таки стянула с ног ботинки, а с плеч — куртку. Потому что в ней уже было жарко и некомфортно.
— И что мне с вами делать? — вздохнул мужчина, скользя по мне усталым взглядом.
— Ничего не делайте, — поспешно ответила. — Я не буду вам мешать, честно.
— Охотно верю.
И я на самом деле ему не мешала. Ушла сначала в ванную комнату, чтобы помыть руки. Да так там и потерялась минут на десять, рассматривая флакончики, ровно стоящие на полке под зеркалом, большую ванну, душевую кабинку… Мне еще никогда не доводилось видеть подобную роскошь. Если только в каком-нибудь модном журнале или в рекламе. Но телевизор я почти не смотрела, а журналы интересовали меня мало.
Потом меня позвали на кухню, и пришлось выходить. Босс не стал переодеваться. Только пиджак снял и повесил на спинку одного из стульев. Кстати, здесь, на кухне, тоже было светло и уютно. Несмотря на то, что Городцов, кажется, жил здесь совсем один.
Стол был накрыт: на нем стояли две большие чашки с чаем, несколько тарелок с нарезкой, хлеб, булочки…
— Я люблю сладкое, — пожав плечами, решил пояснить начальник. — Вы удивлены настолько, что скоро глаза выкатятся. Относитесь к этому проще.