Щурюсь, не понимая, что происходит. За окном хмурый рассвет, часы показывают пять утра.
Тумбочка немного отъезжает в сторону, мать просовывает руку и начинает толкать дверь.
- Ты что творишь? - вскакиваю с кровати и убираю преграду.
Вчера я так и легла спать. Точнее сказать, свернулась клубочком на диване, не раздевшись, и в итоге вырубилась под пьяные разговоры с кухни.
- Это ты что творишь, дура, - мать шатается, пьяна. - Ты на черта орала так вчера? Володька чуть дуба не дал.
А лучше бы дал. Только подальше бы от этой квартиры.
- Он меня схватил.
Мать закатывает глаза.
- Идиотка ты что ли, совсем? На хрена ты ему сдалась, малолетка несчастная? Уже и слова тебе сказать нельзя. Учти, Олька, будешь так орать - выселю нахрен. Мне это все не нужно.
Я не выдерживаю. Может, из-за сонного состояния еще не соображаю, что стоит говорить, а что нет, но слова сами срываются с губ.
- Можно подумать, я так ору не из-за тебя!
Она меняется в лице, и я отступаю на шаг назад.
- Из-за меня? - шипит мать, выставляя палец вперед. - Сама крутила задницей перед мужиком, а я виновата!
- Ты прекрасно знаешь, что это не так! - повышаю голос, на глазах слезы.
Да, она знает. И я знаю, что она знает. Но когда мать пьяна, она слетает с катушек и ни за что не признает своих ошибок.
Если бы только была возможность, я бы съехала отсюда, но вряд ли с моим заработком мы с ба можем позволить себе хоть что-то.
Тем более что я только месяц назад окончила колледж и устроилась на вторую работу, раньше денег было ещё меньше. А теперь они нужны для операции.
- Вот что я тебе скажу… - начинает мама, но тут в дверях появляется шатающаяся фигура Володьки. Он по ходу тоже пьян в стельку.
- Ну че, Ритусь, - говорит заплетающимся языком. - Взяла бабки? Я сгоняю до ларька, у меня тут знакомый, он продаст…
Я презрительно хмыкаю. Так вот зачем она меня разбудила: взять денег.
- Я отдала тебе часть зарплаты, - говорю спокойно, откидывая волосы назад. - Мне тоже нужно на что-то жить.
- В баре платят чаевые, давай часть из них.
Я сжимаю губы. Надо сказать, Ярослав Бродский вчера не мелочился и оставил крупную сумму. Но отдавать ее матери, чтобы та все пропила, я, конечно, не собираюсь.
Выудив пару сотен, протягиваю руку. Мать выхватывает деньги с таким видом, словно боится, что я сейчас их заберу.
Через пять минут в квартире становится тихо. Я опускаюсь на диван, тру лицо. Неужели это никогда не изменится? Неужели так будет всегда?
Я пробовала помочь ей. Уговоры, даже угрозы, скандалы, мольбы - ничего не выходило. Иногда мать берется за ум, на короткий период времени наступает почти счастье. Она не кричит и не гнобит нас с ба. И даже не вспоминает, что это ее квартира.
Если бы только нам было куда пойти…
В это утро я с Бродским не сталкиваюсь, что считаю хорошим знаком. Наверняка мужчина внял моим словам. Зачем ему трудности, так ведь? Не за чем.
Лианы в баре тоже нет, так что мне остается только ждать от нее звонка или сообщения. Если не объявится через пару дней, напишу сама.
Один из фондов ответил согласием, но там надо предоставить такую кучу бумаг, что я малость растерялась. Завтра поеду в больницу, нужно, чтобы выставили счет за операцию, без этого сбор средств не начать. Лишь бы у ба все было хорошо.
Выглядит она неплохо, даже поправилась, и лицо румяное. Я старательно улыбаюсь и обхожу все острые углы вроде общения с матерью или загрузкой на работе.
- Доктор мне сказал, что операцию надо делать в другой больнице, - замечает ба, - он поможет с переводом.
- Да, да, - улыбаюсь ей. - Как только там дадут место, ба. Надеюсь, в самое ближайшее время.
- Точно все хорошо, Оль? - ба смотрит простым и ясным взглядом, я только еще шире улыбаюсь. Обнимаю ее.
- Ты жива, значит, все хорошо.
- Ох, девочка моя, - ба гладит меня по спине, а я думаю, это даже хорошо, что она сейчас в больнице.
Будь дома, бросалась бы меня защищать, неизвестно, как это отразилось бы на ее самочувствии. Врач сказал минимизировать стрессы. Но жизнь в нашей квартире - это просто стресс в кубе.
- Мне его не хватает, - я отворачиваюсь, отпустив ее, прячу взгляд. - Папы.
- Оленька, - ба сжимает мою руку. - Я знаю. Мне тоже.
- Он всегда был рядом, - продолжаю жалобно. - Защищал от всех бед. Если я боялась, я могла обнять его, прижаться, и все страхи уходили.
Я рассматриваю свои пальцы, светлые волосы свешиваются, прикрывая лицо. Мне и правда не хватает его. Безумно. Хочется хотя бы иногда чувствовать себя любимой и защищенной. Хоть иногда расслабиться, потому что знаешь: рядом тот, кто за тебя горой.
Ба такая, но к сожалению, расслабиться не удается: кто-то должен быть горой за нее, куда большей горой, потому что ба сейчас куда хуже, чем мне.