- Оу… - это все, на что меня хватает. Почему-то я думала, такие, как Бродский, не женятся в принципе. - Почему расстались?
- Правда, хочешь знать? - вздергивает он бровь. Я тушуюсь, ответить не успеваю. - Ей нужен был влюбленный рыцарь в сияющих доспехах, я оказался далек от идеала.
- Зачем тогда было выходить замуж?
- Потому что вы, женщины, таковы, - он улыбается. - Вас хлебом не корми, дай только кого-нибудь спасти. Даже если никто не хочет, чтобы его спасали.
Ну ясно. Она мечтала его исправить, а ему все это нафиг не надо. Ему нравится девиц на стол сажать и…
Бродский заказывает мне капучино, пока я размышляю о его браке.
- Я не буду, - шиплю в ответ, когда официант отходит. - Я вам документ привезла, и мне надо ехать работать.
- Расслабься, Бэмби. Я твой директор и разрешаю начать рабочий день позже.
Пялюсь на него и снова брякаю ни к месту:
- Вы жене изменяли?
Бродский невозмутимо дергает бровью.
- Я не клялся ей в верности. Изначально дал понять, какими будут наши отношения в браке.
Вот теперь я удивлена.
- И она согласилась?
- Как видишь. Даже пять лет вытерпела. Потом свалила от меня к татуированному барабанщику из известной группы.
- Вы переживаете по этому поводу? - не удерживаюсь от вопроса. По тону Бродского совсем не понять, как он относится к тому, что говорит. Мужчина смеется.
- Похоже, что я переживаю, Бэмби?
Передо мной ставят чашку капучино. Поблагодарив, делаю глоток, а когда облизываю с губ пену, ловлю на них взгляд Бродского.
- Ты красивая девочка, в курсе? - интересуется он, перегибаясь вперед и опираясь на локти.
Тон голоса становится ниже, и я моментально чувствую странное томление в теле. Тревожный звоночек - от такого томления до временного умопомешательства, при котором Бродский сажает меня на стол, не так уж далеко.
- Приму за комплимент, - отвечаю нейтрально, он только шире улыбается.
- Почему ты работаешь на двух работах?
Этот вопрос на мгновенье переносит меня домой: душно, темно, запах алкоголя, крики матери… Тоска наваливается, убирая из уголков губ улыбку, взгляд тускнеет. Я чувствую, как я словно сама тускнею вся изнутри.
Разве должен дом у человека ассоциироваться вот с этим? Разве не должен быть он светлым местом, куда тянет, где любят, где хорошо и уютно?
У меня нет такого места. Совсем нет.
- Курьерам мало платят, - отшучиваюсь на заданный вопрос, Ярослав усмехается.
Его взгляд блуждает по моему лицу, задерживаясь на губах, и каждый раз мое сердце предательски пропускает стук.
- Ты выглядишь уставшей, - продолжает Ярослав.
Мне совершенно не понять, что творится в его голове. Глаза этого мужчины словно закрыты шторками. Красивые, ярко-голубые, обрамленные пушистыми ресницами - эти глаза ни черта не зеркало души, скорее, толща льда, в которой видно мутное изображение тебя самого.
- Я знаю хороший способ расслабиться, - продолжает Ярослав тихо, и его пальцы аккуратно поглаживают мои, едва ощутимо, но по моей руке бегут мурашки, которые мужчина, конечно, замечает.
Руку я, конечно, сразу выдергиваю, замечая:
- А вы настырный.
- А ты упрямая.
- Мне пора, - игнорирую его слова, посчитав, что продолжать диалог не стоит. Очевидно, победить его в словесной перепалке не просто. - Сколько я вам должна?
Ярослав, не сводя с меня взгляда, кладет на стол деньги. Сумма, как по мне, просто гигантская для трех чашек кофе.
Встаем мы вместе.
- Всего доброго, - делаю шаг в сторону, но мужчина вдруг хватает меня за запястье и притягивает к себе.
Я почти утыкаюсь носом в его грудь. Чувствую приятный дразнящий аромат туалетной воды, а еще нежные прикосновения: Ярослав большим пальцем гладит кожу на том месте, где мой пульс позорно частит.
Дыхание возле уха, и тихий голос:
- Тебе будет со мной очень хорошо, Бэмби, - я прикрываю глаза, чувствуя, как от слов Ярослава по телу бежит горячая волна. - Ты будешь стонать, кричать и просить еще.
Низ живота простреливает молнией желания, я поджимаю пальцы ног, чувствуя, как в висках стучит сильно, почти до потери здравомыслия.
Ни один мужчина не подходил ко мне так близко, не говорил мне такого, не мог так на меня воздействовать.
Соберись, Оля, просто соберись. Все это ерунда, глупость - я нужна ему на одну ночь, а мне надо помочь ба.
Эта мысль отрезвляет, и я заставляю себя посмотреть в глаза Бродскому с улыбкой.
- Думаю, вы легко найдете ту, что будет стонать и кричать, а меня по-прежнему прошу оставить в покое.