И к тому же оглушительно хлопает за собой дверью, когда входит в кабинет. Стекло испуганно дрожит. А я начинаю сомневаться в адекватности сестры.
Как-то спорно, что он таким нестандартным образом хочет сымитировать звуки счастливых колокольчиков.
Через пару минут рабочий телефон озаряется входящим звонком от босса. Поднимаю трубку и слышу голос, от которого моя кожа вполне могла бы покрыться мурашками в определённых обстоятельствах. Но сейчас, к сожалению, условия несколько иные.
Видимо «привет» я плохо прочувствовала.
— Что с кофе? — раздается несколько резковатый вопрос.
— Он чёрный. — попытка не пытка.
— И?
— Без сахара. — так-то все каноны соблюдены.
— Злата? — это проверка связи такая?
— Марк Сергеевич? — о-ок, я тоже в игре «вспомни мое имя с первой попытки».
— Зайди. — и сброс звонка.
Вот и первый разговор по душам. Миленько. Кажется, я все же подниму их со Златой уровень общения на новую ступень бенгальских огней.
Знала же, что будет подстава. Глубинной музой своей прямо как чувствовала. Обещали сладкую булочку, но подсунут бородинский трехлетней выдержки.
Поднимаюсь с места, рефлекторно тяну руки вверх, чтобы поправить волосы, но вспоминаю, что у меня классический высокий конский хвост, демонстрирующий идеальный череп.
Без лишней спешки подхожу к кабинету директора. Открываю дверь и вхожу внутрь. На миг возникшее в голове желание открыть дверь с ноги – блокирую. Решаю дать боссу шанс реабилитироваться в моих глазах.
Злата рассказывала, что, когда он сам зовет в свой кабинет, то можно смело входить без стука, но, видимо, здесь тоже имеются свои нюансы.
Босс разговаривает с кем-то по телефону.
Ловлю его на проникновенной фразе:
— Эта тварь доиграется! — но, увидев меня, мужчина вдруг резко хмурится и перестает изливать пылкую страсть на весь кабинет.
Начинает говорить односложно, растеряв весь интригующий воображение страстный словарный запас.
— Да. Да. Нет. Так. Сказал же, эта… Короче, Дэн, давай вечером. Просто выясни те детали, что я попросил.
Марк Сергеевич сидит ко мне чуть боком и смотрит в окно, потому я могу, не сдерживая любопытство, рассматривать его мужественный профиль.
Если бы я умела влюбляться с первого взгляда, как когда-то смело поступала в начальной школе, то сейчас сразу бы отдала ему участившее свой ритм сердце и весь запас драгоценных наклеек, хранящихся в розовой коробочке.
Но, к счастью, к двадцати пяти годам я научилась отделять простое восхищение и интерес от чего-то более существенного. Теперь мне не нужна просто красивая картинка, а нужен человек, способный совершать ради меня поступки. Тот, на которого можно будет опереться в сложную минуту.
Но все же что-то в этом мужчине бесконтрольно волнует кровь. Она бурлит и кружит сознание.
А он вдруг кидает в мою сторону один мимолетный хмурый взгляд и заставляет дребезжать и искрить какие-то совершенно потаенные рецепторы, словно мне снова те самые беззаботные двенадцать лет.
Наконец, его односложный разговор прекращается. Сбросив звонок, мужчина чуть склоняет голову на бок и поднимает на меня внимательные голубые глаза. Я на миг залипаю и с небольшим опозданием соображаю, что не успеваю вовремя переключить режим «пожирание» в сестринский послушный взор.
Вот же Сальвадор.
Немедленно исправляюсь. И потом, вряд ли он что-то замечает, когда я в этих очках опытного аквалангиста.
— Злата, помнишь мы с тобой еще в начале нашей совместной работы обсуждали кофе?
Ну как бы… нет.
Потому что со мной он его точно не обсуждал.
Но я была бы совсем не против, если бы он принёс мне как-нибудь кружечку ароматного напитка утром в постель.
Так, мысли, вы куда-то не туда завернули.
Киваем покорной фрейлиной.
— Тогда почему ты сделала мне растворимый?
— Кофемашина сломалась. — решаю сразу честно признаться хотя бы в этом.
Не выдумывать же глупые отмазки, увязая еще сильнее в толще лжи.
— Понятно. Тогда принеси, пожалуйста, что-нибудь другое. То, что я точно пью по утрам.
Он улыбается. По-доброму. Очень искренне и крайне опасно.
Поднимает стакан и протягивает его мне. От ласкового выражения лица этого мужчины могут без лишних слов потонуть трусики.