Через секунду становится стыдно за собственное самодовольство: ничего хорошего в выборе девушки нет. У меня жена, репутация, в конце концов... Увидел бы меня отец, в гробы бы перевернулся.
Они с матерью пятьдесят лет прожили душа в душу, и ни разу, по его собственным словам, у него даже мысли не возникло сходить налево... Ни одна женщина, любил говаривать отец, не могла сравниться с любимой Эльзой. А ведь мама была даже не красавицей... А за тридцать лет работы зубным врачом у отца перебывало много объектов для сравнения – он все равно боготворил только мою мать.
Думаю, мне хотелось бы похвастаться той же верностью на своем смертном одре. Поглядеть в глаза собственному сыну и произнести: «Никогда, ни единого раза я даже мысленно...» Черт побери!
Мысль прерывается вывернувшим неизвестно откуда велосипедистом. Торможу в самый последний момент, и визгом автомобильных покрышек поднимаю, верно, целый район...
Что ж за период такой, каждый так и норовит под колеса кинуться!
– Феликс? Ты-то что здесь делаешь?
Парень понуро глядит в приспущенное окно моего автомобиля.
– К вам ехал, – отвечает тихим голосом и на брошенный в сторону его рюкзака подозрительный взгляд добавляет: – Да нет, я не со злым умыслом – просто поговорить хотел.
– Хорошо, давай поговорим.
Паркуем наши транспортные средства около дома и, как по сговоренному, присаживаемся на садовой скамейке у стены.
– Я видел вас сегодня в ресторане, – первым прерывает молчание парень, и я ощущаю побуждение защищаться.
– Ты все не так понял...
– Да нет, вы не думайте, доктор Бергманн, я все понимаю.
– Можно просто Фабиан.
– «Доктор Бергманн» мне как-то привычнее.
– Как хочешь.
Снова секундная заминка, и Феликс продолжает:
– Я понимаю, что Элла слишком хороша для меня. Слишком недосягаема... Вот прямо как эти звезды, – добавляет он, глядя в небо. – Такая же яркая и красивая. Правда же, она красивая?
– Ну... я даже не знаю...
– Неудивительно, что этот франтик запал на нее. Видели, как слюнями истекал? А Элле и дела нет: улыбки ему расточает, позволяет за руки себя хватать... – И уж совсем несчастным голосом: – Я уехал сразу, как только они в машину его уселись. Наверное, к нему поедут...
– Почему ты так решил?
– Просто догадался. Уж больно этот кабель счастливым выглядел...
– Понятно.
И так мне становится обидно за бедного мальчика, за его попранное светлое чувство, что я говорю:
– Феликс, ты не должен сдаваться. Ты должен верить в лучшее!
– В лучшее? Смеетесь? – саркастически замечает он. – Мне даже розы не помогли. Какой уж там «лучшее». – И с тяжелым вздохом: – Нет, я, кажется, смирился, доктор Бергманн. Больше не стану за ней бегать... Начну жизнь с чистого листа, так сказать.
А я – в ответ:
– Не сметь смиряться. Девушки подчас сами не знают, чего хотят. – И снова: – Поверь, после общения с Яном Элле стопроцентно захочется простого хорошего парня... Без выкрутасов и витиеватых фраз. Надежного, как скала. Верного и... довольно симпатичного.
Моя маленькая тирада вызывает на лице парня смущенную улыбку. Видно, мои слова не на шутку его впечатлили: возможно, он и сам не думал о себе никогда в подобном ключе.
– Вы так думаете?
– Да, я в этом уверен. Ян – он ведь как сладкий зефир: лакомство на один раз, им сыт не будешь, а такие парни, как ты, Феликс, они как... сытный бутерброд... с колбасой. Такая «еда» каждый день требуется... Против физиологии не попрешь. Так что, – хлопаю его по плечу, – выше нос, дружище. Вот увидишь, Элла еще будет твоей!
– Обещаете?
– Обещаю.
И что это я только несу, сам не понимаю. Каша какая-то в голове... Причем не только манная. Разнокрупная. Сортов из десяти, не меньше.
Парнишка уносится осчастливленный, полный вновь возрожденных надежд, и я, прислоняясь лбом к холодному косяку двери, казню себя за это последними словами.
Что за черт меня за язык тянул? Чего это я так расчувствовался, воспринял так близко к сердцу его любовную проблему?
Старею, что ли... Вот уж действительно ерунда в голове.
Надин возвращается около часа ночи. Я еще не сплю и вижу, как она выходит из такси, направляясь в сторону дома. Замирает около калитки, и, вспыхнувший экран смартфона, высвечивает на мгновение ее лицо. Она с кем-то разговаривает...
Уверен, это снова Анна. Успела соскучиться за те краткие двадцать минут, что они не видели друг друга...
Наблюдаю за губами Надин – они улыбаются.