– Тебе сколько лет? – Задает вопрос, и откидывается на спинку стула. Я теряюсь. Ну, да, я бы на его месте тоже призадумалась. Мне на вид лет семнадцать, а я уже в должности зам начальника отдела. Но он что совсем ничего не знает о тех, кто ниже начальников?
– Двадцать. – Отвечаю, почему-то опуская глаза.
Он шумно вдыхает в себя воздух и так же шумно его выдыхает.
– Приехали, бл*ть. И давно вы шоркайтесь?
– Что? – Не понимаю ни слова.
– С пузаном давно шоркайтесь? – Повторяет чуть более раздраженно.
– Это что значит? Я не понимаю. – Искренне удивляюсь и чувствую, как меняюсь в лице.
– Ты себя видела? Какой из тебя зам начальника? Твой потолок это быть секретаршей. А я думаю, какого хрена пузан поплыл. Охренел в край.
Я, кажется, начинаю догадываться о чем он. Краснею от стыда и возмущения, сидя прямо напротив него.
– Вы что себе позволяете? – Рычу сквозь зубы. – Да я! Да вы! Да он! – От злости не могу подобрать слова. Кто ему вообще такое право дал? Про людей вот так?
Летела моя зарплата к чертовой матери, потому что вот такое я проглотить не могу.
– Сядь. – Приказывает. Не нравится? А я такое терпеть не буду.
– Сядьте сами. По себе людей не судят, ясно? Вот вам ваш Южный район. Засуньте себе его подальше. И отчет этот за май, который я лично ночами перепроверяла и сводила за бухгалтерией. – Швыряю ему чуть ли не в лицо.
А он лишь руки на груди скрещивает. На цирк чтоли посмотреть пришел?
– И отчет за июнь, ради которого я лично по всем объектам в свой выходной по стройкам бегала, со всеми строителями и прорабами сверялась. – Кидаю снова на стол.
Молчит, смотрит. Сначала удивленно, приподнимая бровь. Потом я замечаю, как уголки его губ тянутся вверх.
Вот же придурок! Мало тебе? Я еще подкину.
– И это отчет за июль, над которым я пыхтела, в котором я все косяки вовремя за другими сотрудниками нашла, каждую запятую перепроверила. Носом в который начальника тыкала, указывая на неточности. – Дыхание сбивается, но я продолжаю
– И все это для того, чтобы меня сейчас обвинили в том, что я как–то нечестно заполучила свою должность? Не за то, что у меня все цифры в голове и на полках листок к листку, не за то, что я за две минуты собралась и пришла сюда с нужными бумагами и готова на любой вопрос ответить сходу, а потому что, видите ли я шоркаюсь!
Вот это меня бомбануло. Ого. Стою, пытаюсь отдышаться.
На самом деле все не на ровном месте. За моей спиной давно шушукались. Пускали обо мне грязные сплетни. И вот сейчас, когда сам руководитель, которого я боготворила, представляла его себе чуть ли не святым, выдает мне вот такое…
Уф. Конечно, я не сдержалась. И мне конец. Теперь точно. Тяжело выдыхаю.
– Еще что–то или представление закончилось? – Говорит спокойно.
– У меня все. Я устала от этого предвзятого отношения. Я подпишу документы и с вашего позволения уйду сама. – Говорю обреченно с горькими слезами на глазах. Выбегаю скорее, чтобы он их не увидел.
Оксана то ли от страха, то ли от жалости старается успокоить меня. Но я мотаю головой, показывая, что сейчас это лишнее.
Убегаю в уборную. Очень горько плачу, буквально все обиды выходят, пока стою у раковины. Не хочу, чтобы меня видели коллеги. Им это только доставит радость.
В кармане пиджака начинает вибрировать сотовый. Черт, Илья Петрович.
– Да.
– Где тебя носит, Разумова? Дуй в мой кабинет.
Я обреченно вздыхаю. Конечно, я пойду, деваться некуда. В тот момент, глядя на свое заплаканное лицо, я еще наивно полагаю, что это будет последний раз, когда я прибегу в свой змеиный отдел решать проблемы. Но как же сильно я ошибаюсь.
ГЛАВА 3
Рус:
Это че щас было? Проносится в голове. Пришла кукла, поистерила, ручонками своими помахала, ушла.
– Оксана, зайди. – Зову секретаршу. Пусть объясняет.
– Да, Рустам Викторович. – Оксана догадливая, сразу без слов все понимает. Поэтому и держится на этом месте дольше остальных.