Через тридцать минут справляюсь с очередным контрактом и испускаю огромный вздох облегчения. Вместо двух часов работы все восемь. Восемь гребаных часов. Что я с собой делаю?
Встаю и подхожу к окну своего кабинета, выходящему на кабинки сотрудников. Уборщица опорожняет мусорные баки, место выглядит холодным, пустым и тихим. На глаза попадается кабинет менеджера по персоналу, и по коже бегут мурашки.
Это плохая идея, я знаю это. Но никак не могу пережить еще один такой день, как сегодня. Все связано с Дженни. Она проникла в каждую частичку меня, и чем больше я пытаюсь оттолкнуть ее, тем больше это усиливается.
Спустившись в офис отдела кадров, киваю уборщице, которая стоит в наушниках и покачивает головой. Я бы все отдал, чтобы оказаться на ее месте, и иметь хотя бы пять минут ясности и беззаботности.
Мои ключи звенят, когда я отпираю дверь. Это плохая идея, Итан.
Не могу остановить себя, даже если бы предпринял попытку. Г-образный стол делит комнату пополам, вдоль задней стены стоят картотечные шкафы, которые я и ищу. Увернувшись от нескольких папок на полу, направляюсь к ним. Все дела сотрудников заперты в целях безопасности, но, поскольку я являюсь боссом, у меня есть ключ от всего.
Отпираю верхний ящик, обозначенный буквами от А до L, и листаю, пока не останавливаюсь на ее деле. Там написано: «Дженни Джексон» — жирным черным шрифтом на краю папки. Тревога превращается в адреналин, а сердце колотится. Использовать информацию в досье для чего-либо, кроме чрезвычайных и деловых целей, строго запрещено. Личная жизнь сотрудника не имеет никакого отношения к его работе. Они должны быть разделены. Эти правила я ввел для себя, когда открывал агентство.
Вопреки здравому смыслу достаю из шкафа папку Дженни и кладу на стол. Смотрю на нее, кажется, целую вечность. Ничего неподобающего еще не сделано. Я могу засунуть папку обратно в ящик, и в этом не будет ничего страшного и плохого. Вместо этого я открываю ее.
В досье сотрудника нет ничего особенного. Обычная личная информация, чтобы убедиться, что они получают зарплату. Мой взгляд падает на контактную информацию, улыбка растягивает губы, когда вижу десять цифр в строке с надписью «мобильный телефон».
Вбиваю их в свой телефон и кладу досье на прежнее место. Номер Дженни в телефоне кажется таким неправильным и в то же время логичным. Странным образом чувствую себя более связанным с ней, зная, что могу поговорить с этой девушкой одним нажатием кнопки.
Возвращаюсь в свой офис уверенным, что уборщица даже не замечает этого. Контракты все еще лежат на столе, и я решаю, что успею просмотреть еще хотя бы один, прежде чем отправлюсь домой. Отложив телефон в сторону, достаю желтый маркер. Большинство людей просматривают контракты на своих компьютерах, но мне нужно видеть бумаги перед глазами. Любого другого я бы, наверное, отругал за то, что он использует бумагу и чернила, когда в этом нет необходимости.
В документе всего три строчки, а я уже не менее двадцати раз заглядываю в телефон. Что в этом плохого? Проверить самочувствие сотрудника — значит быть хорошим менеджером, верно? Она была в смятении, и я обязан убедиться, что с ней все в порядке. Тот факт, что я просто хочу получить от нее весточку, всего лишь непреднамеренное преимущество правильного поведения.
Набрав, удалив и набрав еще, я держу палец над кнопкой «Отправить». Не делай этого. Границы. Делая огромный вдох, нажимаю на кнопку.
Я: Как твой отец?
Перевожу взгляд обратно на контракт, когда замечаю три точки, прыгающие на экране. Сердце колотится о грудную клетку в ожидании ответа.
Дженни: Кто это?
Ты даже не сказал ей, кто это. Иисус.
Я: Прости, это Итан.
Я вытираю ладони о брюки. На лбу выступает тонкая струйка пота, а во рту сухо, как в Сахаре. Точки снова начинают прыгать, и все остальное в моем офисе расплывается на заднем плане. Вцепившись в телефон, я гипнотизирую его взглядом.
Дженни: О.
Я: Прости, я не должен был отправлять сообщение.