Все. Утро. Долгое.
Смотрю.
Улыбаюсь.
Туда-сюда.
Улыбки Итана всегда появляются, когда никто не смотрит, они тонкие и скромные. И для меня. Это лишь подтверждает, что он не шутит. Как и слова Келси, и то, во что я не хочу верить. Итан Мейсон скучает по мне. Я нравлюсь Итану Мейсону.
Это ужасная идея — находиться вдвоем, как если бы мы вместе поместили в одном здании фанатов «Янкиз» и «Ред Сокс» или смешали «Ментос» и «Колу». Лишь вопрос времени, когда что-нибудь взорвется.
Примерно в тот момент, когда я перестаю думать о взрывах бомб и о том, что предвкушение, предшествующее этому, почти того стоит, Итан врывается в помещение бухгалтерии. Это другое. Это не задумчивый Итан с макроконтролем. А взбешенный Итан, несущийся, как товарный поезд.
Что, черт возьми, ты наделала, Дженни?
Я решаю, что бегство — лучший вариант. Мне слишком нужна эта работа. Итан проносится мимо моей кабинки, я не успеваю даже глазом моргнуть; его лицо ледяное, а глаза горят яростью.
Джилл оборачивается к своему столу, отвлекаясь на звук стука туфель Итана по кафельному полу. Ее лицо заметно бледнеет, когда директор останавливается перед ней и протягивает тонкую стопку бумаг, после чего сминает и швыряет их на пол.
— Что это за дерьмо? — его ладони сжаты в кулаки.
Мой желудок сжимается от выражения лица Джилл. Ее глаза блестят, а пальцы дрожат на бедрах.
— Я не уверена, сэр.
— Это оценка, которую вы сдали Кармайклу. — Он стоит так, что я вижу, как напряжена его челюсть.
— Я не знаю… — Итан обрывает Джилл на полуслове.
— Вам платят за работу. А вы недооценили его на два миллиона долларов. — Он машет рукой в сторону всех зевак, которые вытягивают шеи над рабочими местами, чтобы лицезреть эту перепалку.
Это унизительно. Так хочется обнять Джилл, но я застываю в кресле, не желая верить, что все это происходит на моих глазах. Я тру их, чтобы убедиться в реальности происходящего.
— Оглянись вокруг, посмотри на всех этих людей. Их работа зависит от тебя. Ты могла стоить компании этих денег. Людей бы уволили. Вытащи голову из задницы и представь мне точный отчет к концу дня, или пакуй свое дерьмо и отправляйся домой. Поняла?
— Д-да, сэр. Мне жаль…
— Не извиняйся. — Он делает еще один шаг к ней, Джилл съеживается в своем кресле. — Делай свою работу, — рычит Итан.
Гнев проносится по моей крови, а лицо горит. Я встаю со стула, складывая руки на груди и глядя на спину разгневанного шефа. Развернувшись, Итан начинает уходить.
— Извинитесь перед ней. Сейчас же! — у всех присутствующих в комнате отвисают челюсти и расширяются глаза. Итан застывает на месте, но не оборачивается.
— Верните свою задницу на рабочее место, мисс Джексон.
— Простите? — я перемещаю руки на бедра и весь вес на левую ногу, постукивая правой по кафелю.
Итан медленно поворачивается. Мое сердце бешено колотится, а ладони потеют. Но к черту его. Он не может так разговаривать с людьми. Он должен был отвести ее в кабинет и обсудить это с ней наедине.
Топ. Топ. Топ.
Моя нога ускоряется по мере его приближения. Взгляд Итана похож на кинжал, пытающийся пронзить мои ребра. Как я могла подумать, что у меня есть чувства к этому человеку? Он — чудовище. Мне хочется поерзать. Хочется убежать, пока он приближается. Но кто-то должен ему противостоять.
Он набрасывается на меня и наклоняется слишком близко к моему уху. Крошечные иголочки покалывают кожу, когда я чувствую теплое дыхание у своего уха и на шее.
— Сядь. И приступай к работе. — Это шепот, пробивающийся сквозь его скрежещущие зубы.
Гнев вспыхивает на щеках. Мое лицо рядом с его шеей. Достаточно близко, чтобы вдыхать сладкий запах его одеколона и пряный аромат шампуня. Нервы пульсируют и закручиваются в моем животе, заставляя его сжаться.
Может, он и контролирует всех в офисе, но меня — нет. Не так.
— Иди в жопу, — шепчу я.
Никто больше не слышит, что сказано, но все равно коллеги смотрят на нас, задрав головы, как сурикаты на канале «Дискавери».
— Конференц-зал. Одна. Сейчас же! — его голос звучит у меня в ухе и рикошетом отражается от стен. Выпрямившись, Итан обводит взглядом комнату. — За работу!
Все присутствующие опускаются на стулья, их головы исчезают.
Он снова переводит взгляд на меня. Я не двигаюсь. Ни для него.
Я шепчу еще раз, чтобы никто не подсматривал и не попал в беду. Но это властный шепот, чтобы он понял, что я говорю серьезно.