— Я выставлю тебя идиотом перед этими людьми, если ты еще раз так со мной заговоришь. А теперь иди и извинись перед ней. — Я киваю в сторону Джилл. Она качается в своем кресле, стуча по клавиатуре.
— После того, как я поговорю с тобой наедине.
— Хорошо.
Я оглядываюсь на свой стол и мысленно тихо прощаюсь, потому что почти уверена, что мое время в «Мейсон и партнеры» подходит к концу. Меня это устраивает. Никакие деньги не стоят того, чтобы работать на этого засранца. Протискиваюсь мимо него и направляюсь в конференц-зал без окон.
Его тень впереди и звук шагов позади меня заставляют адреналин бурлить в моем теле. Все это отдается прямо между ног, ненавижу себя за то, что возбуждаюсь от его властного присутствия. Что, черт возьми, со мной не так?
Страх бежит по моей коже, когда я переступаю порог конференц-зала. Когда дверь захлопывается за мной, с губ срывается вздох. Слышит ли он это?
— Никогда не принижай меня в присутствии моих сотрудников.
Черт, от тембра его голоса у меня в киске пульсирует жар. Ненавижу свое тело за это. Когда начинаю отвечать, его пальцы обхватывают мою руку.
От соприкосновения кожи с кожей по моему клитору бегут электрические разряды. Господи. Я борюсь с этим всеми силами. Пытаюсь игнорировать его прикосновения, его присутствие, что угодно, лишь бы несколько слов сорвались с моих губ вместо выдоха.
— Они не собственность. И тебе не принадлежат, — подначиваю его. Я могу попытаться сгладить ситуацию, сохранить работу, иметь возможность оплачивать папины счета. Но часть меня хочет посмотреть, как сильно я могу его разозлить.
— Да ни хрена я не делаю. Я плачу им за работу, и она должна быть сделана по моим требованиям. Если им это не нравится, они могут убираться к чертовой матери и работать в другом месте.
Разворачиваюсь к нему лицом. Его брови нахмурены, а глаза не холодные, а ледяные. Кто сделал его таким? Почему он такой? Это не тот человек, который писал смс, чтобы проведать меня. Это не тот человек, который разрешал мне работать по гибкому графику, чтобы заботиться об отце.
— Ты хулиган. И мудак. И можешь идти в жопу. Я увольняюсь. — Мне приходится добавить последнюю часть, потому что я знаю, что облажалась и теперь однозначно безработная.
Он одним шагом сокращает расстояние между нами. Из легких вырывается весь воздух, и я стону.
— Ты такая самоуверенная, да? — он проводит пальцем по моей щеке и оглядывается, чтобы убедиться, что нас не видно. Свет выключен, он оттесняет меня в темный угол офиса. — Всегда за тобой последнее слово. Всегда непокорная.
— Ты поэтому меня нанял? Чтобы поиграть в какую-то больную игру? Кто-то, наконец-то, дал тебе немного твоего же дерьма, и ты не осмелился позволить ему уйти?
Уголки его рта слегка приподнимаются в дьявольской ухмылке, всего на долю секунды.
— Ты думаешь, что все знаешь, да? Позвольте мне сказать вам кое-что, мисс Джексон…
Я прижата спиной к дальней стене конференц-зала, мои мысли словно в дымке, когда он наклоняется к моему уху. Я беру себя в руки.
— Знаю, что тебе не нравится, когда женщина бросает вызов. И тебе не нравится, когда тебя поправляет женщина, которая умнее тебя.
Дьявольская улыбка исчезает, его руки обхватывают мои запястья и скрещивают их над головой. Рот Итана превращается в голубое пламя у моего уха, мои ноги пытаются вжаться в пол.
— Ты не знаешь, о чем, черт возьми, говоришь. — Я должна бояться, что нас поймают. Должна кричать, драться, подавать на него в суд и закрыть его агентство. Мое тело хочет узнать, что он может со мной сделать. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, я жива, и каждый раз, когда он пытается овладеть мной, мое тело хочет сдаться. Что произойдет, если я это сделаю? Я никогда не испытывала подобных ощущений, и мне нужно больше, даже когда мозг говорит мне, что это ошибка. Каждый раз, когда Итан дает мне возможность увидеть достойного человека за возведенными им стенами, он закрывается и отгораживается от всех. Чем больше я давлю на него, тем сильнее он отталкивает. Когда стены немного опускаются, то потом поднимаются еще выше. Это больная игра, в которую мне, похоже, нравится играть.
— Ты чувствуешь себя более сильным? Это потому, что у тебя маленький член? В этом все дело? — я почти краснею от своих слов, потому что никогда не говорила ничего подобного парню. Сожаление начинает заполнять мое тело, когда его бедра оказываются возле моих, а твердый член упирается в мой клитор. Я почти кончаю сквозь слои ткани между нами, стон срывается с моих губ прежде, чем я могу поймать его в горле. Размер его члена — первое, в чем я ошибаюсь.