— Я из кожи вон лезла, чтобы сделать этот отчет для тебя. Хотела, чтобы он был идеальным. — Я отворачиваюсь, надеясь, что, если не буду видеть его красивое мальчишеское лицо, то смогу мыслить ясно. Это не срабатывает. Мой желудок урчит, когда мимо проходит официант со свежими хлебными палочками и тарелкой Феттучини «Альфредо».
— Дженни, пожалуйста, просто подойди…
Я тычу папкой ему в грудь.
— Иди к черту. — Разворачиваюсь на каблуках и бросаюсь к двери. Оказавшись на тротуаре, я вдыхаю огромный глоток воздуха и кручу головой туда-сюда. Опускаю взгляд на свое платье и думаю только о том, сколько времени я потратила на подготовку к его фальшивой встрече. Что, черт возьми, он имеет в виду, говоря, что просто хочет провести со мной время? Как я должна это воспринять? Почему бы просто не сказать об этом?
Я не могу принять ложь, манипуляции. В моей жизни происходило слишком много дерьма, и у меня нет времени на то, чтобы кто-то вот так морочил мне голову, управляя эмоциями.
Моя естественная реакция — гнев, потому что свободное от работы время мне дорого, а этот красавчик в костюме крадет у меня его. Я несусь по тротуару, пробираясь между пешеходами и направляясь в противоположную сторону от места, где припарковалась.
У меня нет настроения куда-то ехать. Остаться одной. Именно этого я и хочу. Побыть немного в одиночестве. Отдохнуть от реальности.
Через полквартала здания заканчиваются. Тут протекает река, и в прошлом я видела неподалеку парк, спускающийся к воде. Велосипедисты и бегуны всегда пользуются им в дневное время, там есть дорожка, которая проходит вдоль воды.
Я иду в том направлении и перебегаю улицу, когда между машинами образуется пауза. От моих черных туфлей, которые я достала из шкафа и которые так и не успела до конца разносить, образуются мозоли.
— Пошел ты, Итан. — Я проклинаю его, тяжело дыша, за этот волдырь. За все.
Добравшись до берега реки, я складываю руки на груди и смотрю на воду, надеясь, что она остудит нахлынувшую на меня ярость. Луна сверкает на поверхности воды, словно кто-то рассыпал по ней миллион крошечных бриллиантов.
— Мне жаль. — Его голос. Позади меня.
Все опять всплывает на поверхность, и я разворачиваюсь, чтобы снова накричать на него, но слова не идут у меня изо рта. Он стоит на месте, пыхтя и отдуваясь, словно только что пробежал милю за четыре минуты.
Он погнался за мной?
Я хочу улыбнуться при мысли о том, что он бежал за мной, но все равно ничего не имеет смысла. Он нелогичен. Я не собираюсь отпускать его с крючка не после того, как он подверг меня эмоциональному испытанию и играл в глупые игры с моей головой.
— Чего ты хочешь?
— Ты не можешь вот так просто сбежать в ночной город. Это небезопасно.
— Прекрати это дерьмо, Итан. Я не идиотка. Твои отговорки ни к чему не приведут.
На его губах начинает появляться ухмылка, но, когда мое лицо напрягается, она исчезает.
— Мне жаль, ладно. — Он смотрит на звезды, а потом снова на меня. — Мэтт наплел мне про тебя. Поэтому я отправил сообщение и… — он тянет за галстук на шее.
Что бы это ни было, это смущает его, потому что его лицо становится ярко-розовым. Не из-за гнева. Скорее унижение, смешанное с досадой. Он уязвим и, похоже, ненавидит этот факт.
— Мне плевать, чем вы, два придурка, занимаетесь в свободное время. У меня были планы на вечер. У моей подруги были планы. Я и с отцом не смогла погулять из-за этой «встречи».
— Господи, я же извинился. — Он расхаживает взад-вперед, смотрит на меня, потом отворачивается, проводит рукой по волосам и тянет их, прежде чем отпустить. — Что, черт возьми, ты делаешь со мной, Дженни?
Это даже мило, но я отгоняю подобную мысль и задыхаюсь. Как будто это моя вина.
— Ну, я не знаю, Итан! Ты слишком большая киска, чтобы выплеснуть это наружу.
Он замирает и поворачивается ко мне, его глаза расширены, в них блестит лунный свет. Он прищуривает глаза и направляется ко мне.
— Хочешь знать?
Мое сердце гулко стучит по ребрам и в ушах. Кивок — лучшее, что я могу дать ему, когда он смотрит на меня так, будто хочет проглотить каждый дюйм.
Черт.
Он подходит ближе.
Мои колени с трудом удерживают меня в вертикальном положении.
— Я хотел назначить тебе свидание.
Ближе.
Что он делает?
Черт.
— Я хотел тебя.
Гравий. Его голос — чистый гравий.
Два шага.
Глаза. Волосы.
Иисус.
— Само собой. Наедине. — Его ладони сжимают мои щеки. Я начинаю говорить, но его рот оказывается на моем, ловя все, что я хочу сказать, пока мой голос не сдается. Его руки пробираются сквозь мои волосы, и каждый синапс в моем теле работает в тандеме, нервы бегают по телу, как лунный свет по воде.